Вы просили нескромной судьбы? или Русский фатум - Светлана Борминская

Кира вдруг заметила, что на нее смотрят.

«Симпатичный, – машинально отметила Кира. – А может?.. – Она стала рыться в сумке в поисках зеркальца, моментально забыв о мужчине. – Вечный вопрос, вдруг не нравлюсь, вдруг – совсем наоборот?..» Мужчина все это время улыбался, глядя на ее манипуляции. Кира, поймав его улыбку, смутилась и снова машинально нащупала пальцами зеркало.

«Что ему надо? – думала она. – Небось ищет дурочку на разовый перепих!» Настроение вмиг испортилось, потому что Кира вспомнила – о прекрасном « перепихе », который случился у нее полгода назад в Филадельфии. Джулия постаралась и специально пригласила неженатого племянника своего профессора. Племянник был настолько хорош, что хотелось тут же его при всех и расцеловать, – высокий, спортивный и вдобавок похож на Микки Рурка ... в профиль. Ничего необычного, по большому счету, но Шон так уморительно заикался по-английски, что, согласитесь, выглядит куда симпатичнее, чем русский заика. <W0>

Они дважды сходили в итальянский ресторанчик неподалеку, и секс случился как-то сам собой, после второго ужина, когда они пошли гулять.

И тут Кира вспомнила, что молодой человек внезапно уехал после их недельной очень близкой дружбы, которую она впопыхах уже начинала принимать за любовь. Почему так произошло?..

Кира не хотела даже думать об этом.

Электричка доехала до конечной остановки, и пассажиры дружно ринулись к выходу. Мужчина из середины вагона прошел мимо, вслед за всеми, не останавливаясь, и Кира обиженно посмотрела вслед его продолговатой спине. На платформе, куда она вышла, ее никто не ждал. «Как всегда», – вздохнула Кира и, помахивая сумочкой, пошла к метро. Прибавив шаг, она взглянула на себя в витрину киоска и осталась довольна. Платье красиво топорщилось на всех Кириных выпуклых штучках. «Я такая милая... такая милая, такая милая... – шла по пустому эскалатору вниз и напевала очень тихо Кира Гореславская. – Мне скоро тридцать один, и мужчины еще смотрят на меня... Все еще смотрят на меня, но мне на них смотреть уже больше не хочется почему-то...»

На «Белорусской» в вагон вошел длинный подросток в мини и макияже... Он сел рядом и показал Кире язык, и у Киры случился минутный приступ смеха, так что вышла на своей станции она в отличном настроении...

– Жду замужества, но, видимо, так и не дождусь, – ворчала Кира, подходя к своему дому.

Белая марлечка на ее форточке трепетала, как всегда.

– Жду чудесную встречу, – заходя в пахнущий жареной картошкой с луком подъезд, продолжала ворчать Кира. – Где же мое спасение, а?.. – Кира мимолетно глянула на храм и добавила: – От одиночества.

«Не грусти, Кирочка...» – обычно говорил отец, пока был жив.

СЧАСТЬЕ ДЛЯ...

Ночь. Луна-парк в центре Москвы. Аттракционы не работали уже более двух часов, и ангелы, как камешки, упали с неба на карусельных лошадок в яблоках. Они всегда радовались, как дети, когда находили карусели.

– Тишина какая-то, не замечаете?.. – удивился Старый ангел, оглядываясь по сторонам.

– Никакого секрета нет, мы ангелы, и нас сопровождает тишина. – Ангел Z, наконец, нашел и включил рычаг карусели, и она со скрипом поехала, набирая обороты, – лошади медленно кружились, ангелы ехали по кругу, и ветерок трепал их серенькие крылья.

Карусель остановилась моментально , и ангелы улетели, покатавшись всего лишь пару минут, и на крыше храма половину ночи они снова тщились, как раздать побыстрей всем не розданное еще счастье...

Глянув на светящийся циферблат своих часов, звеньевой ангел зевнул, прикрыв ладошкой рот.

– Слыхали, обкуренный ангел у вора нашел виагру?.. – безмятежно спросил Молодой ангел у Старого. Тот мирно дремал, прикрыв глаза крылом.

Старый ангел кивнул.

– Взрослая ведь, а ветер в голове! – с раздражением отозвался о Кире Гореславской звеньевой ангел. – Все помнят, чего именно она просила?

– А то, – отозвался, метая молнии глазами, Средний ангел.

– Так дадим ей, – открыл глаза ангел-старик и почесал пятку. – Все-таки женщина.

– Мы можем дать ей лишь реальное счастье. А что она просит?.. – покачал головой звеньевой ангел, раздражаясь. – Ей уже давали столько раз, куда она смотрела в те разы?.. Мы ведь каждый день находим ей подходящих мужчин, с кем она могла бы прожить жизнь в любви и согласии, а она только нос воротит... И в поезде сегодня тот разведенный мужчина не стал с ней даже разговаривать, когда она вытащила это свое нелепое зеркало!

– На работе она нравится как минимум двоим... Так она с ними даже не здоровается, – кивнул сквозь дрему Старый ангел. – Я наблюдал пару раз.

– Мы ей во сне советовали: «Говори загадками, гляди загадочно!» – добавил, улыбаясь, Молодой ангел. – Она все-таки странная, не находите?..

– Странная, да. Ни разу не хотела напиться и потерять лица, и секс у нее был полгода назад. – Звеньевой ангел вздохнул.

– И что? – прекратил дремать и возмутился Старый ангел. – Вон, религиовед Майкопская последнюю неделю пьет виски и постоянно теряет лицо... А счастья и у нее все нет!

– Скоро найдет, – вздохнул звеньевой ангел.

– Ты уверен?

– Да, оно ведь дается с условием заметить его, – отмахнулся ангел Z.

– Она заметит, заметит. – Старый ангел задумчиво глядел на светлые окна Киры Гореславской. – Уверяю вас, она заметит его, сразу, как только увидит!

– Да она просто игнорирует все мыслимое счастье, что мы ей предлагаем, – вздохнул ангел Z. – Мне кажется, она из всех – самая безнадежная... Как можно не заметить такого количества счастья, то есть мужчин, которые хотят с ней познакомиться?..

– Счастье – это скорее миг и воспоминания. – Старый ангел пожал плечами и вытер нос полой хитона.

– А не исполнение желаний, ты хочешь сказать? – возмутился Молодой ангел. – Я не согласен!

– И исполнение тоже, но Кире попадались не те мужчины... Они скучны, предсказуемы. Они ходят в грязных носках и чавкают, когда жрут свое ежедневное пойло. А Кира не помышляет о банальном замужестве – ей нужна история потрясающей любви, она ведь и просила об этом, – напомнил Старый ангел. – Вы что, забыли?

– Ты хочешь сказать, ей попадаются одни неотесанные олухи и обормоты? Я правильно понял? – Ангел Z внезапно успокоился, он смотрел с крыши на землю и что-то взвешивал, морща лоб.

– Нет, просто Кира все никак не поверит в себя. И потом, ей просто не везет. А унылые, тоскливые и невеселые мужчины – ей просто ни к чему. Как-то так!..

И ангелы еще с час сидели и вычисляли на пальцах, что значит – скучные мужчины и что значит – веселые, и в чем их отличие от прочих неплохих мужчин – о плохих тут речь вообще не велась...

ВЕЧЕР ВЫХОДНОГО ДНЯ

На Болотной набережной, в ресторане «На дебаркадере», сидели два батюшки – Михаил и Герман, все те же два святых отца от аудита. Ветерок играл подолами их ряс и шевелил шнурками черных начищенных ботинок «Дизель». Батюшки ели крабовый салат «Поцелуй моря» и ждали горячего...

– Ангельское терпение надо иметь, чтоб возить образ Ионы по свету и исполнять затем счастье всех, кто его попросил, – интеллигентно улыбнулся статный молодой батюшка Михаил своему пожилому начальнику.

У отца Германа от этих слов вытянулось старенькое бледное лицо и затряслись губы...

– Что за люди, что за люди, – ворчал согбенный, по причине дряхлости и склона лет, игумен, усердно поедая крабовый салат. – Икона из Святой земли для судьбы всего человечества вряд ли что-то значит, – доев «Поцелуй моря», вытер губы льняной салфеткой он.

– Зла не хватает, – кротко улыбнулся игумену отец Михаил. – Не тайный ли христианский орден возит эту икону по миру, а, отец Герман?

Батюшкам принесли одно карпаччо орегано на двоих и по порции жареных рыжиков, и ужин продолжился... Ресторан «На дебаркадере» славился своим шеф-поваром с Сицилии, который исправно пек пирожки с форелью для каморры до своего приезда на Болотную набережную...

– Вы уверены, что хотите счастья, спрашивал бы я у каждого, – расправляясь с рыжиками, ворчал игумен Герман. – Вы уверены или нет, молодые люди?

– Скажите, отец Герман, а разве не все в жизни табуировано? – проглотив последний рыжик, нахмурился отец Михаил. – Разве не все?

– Далеко не все табуировано, – в некотором удивлении произнес игумен и тяжело вздохнул. – Как ни странно, это зависит лишь от личности просящего, а также от того, какую жизнь он ведет в данный момент своего существования.

– Праведную, хотите сказать? – понимающе кивнул отец Михаил.

– Вовсе нет. – Игумен грустно обвел взглядом уютный зальчик, в котором аппетитно пахло жареными морскими гадами и граппой. – Это зависит, батюшка, совсем от другого... Счастье и праведность находятся друг от друга на расстоянии далеких звезд, – внезапно хитро улыбнулся он.