Порода героев - Лорен Колман

– Мы стремимся всего лишь вводить в живой организм небольшие дополнения, – заметил маг, словно напоминая жене о поставленной цели, – но, разумеется, изменения должны коснуться всех жизненных систем, чтобы предотвратить реакцию отторжения.

У него не повернулся язык сказать прямо, что, в случае если организм не принимал искусственное изменение как врожденное, ему грозила мучительная смерть. Понимающе кивнув, Рейни опустила усталый от долгого чтения взгляд. Ей вдруг захотелось поскорей уйти из мастерской.

– По-моему, должно получиться, – сказала она, – и притом лучше, чем у Гатхи. Механика, в отличие от магии, позволяет сделать точный расчет. – Она посмотрела на мужа в упор: – Вопрос лишь в том, надо ли пробовать.

– Я сам каждый день задаю себе этот вопрос, любовь моя, – отозвался маг, – но Урза, услышав от Мултани и остальных о направленной эволюции Явимайи, еще тверже уверился, что мы на правильном пути. Якобы наши работы только повторяют выбор, сделанный самой природой. Вместе с академией или без нее он будет продолжать.

Рейни взглянула на транскую матрицу. Точный, совершенный механизм. Бесчувственный. Не добрый и не злой. Добро или зло выбирает тот, кто его использует.

– Думаю, пусть уж лучше вместе, – вздохнула она.

Баррин молча кивнул.

Книга 2

Искра жизни [3655–3863 годы а. л.]

В научной работе исследователь рано или поздно достигает так называемой точки излома сложности. Это точка, или, скажем, момент, где эксперимент, технический или магический, достигает такого уровня сложности, что больше не контролируется научными методами. Скорее наоборот – эксперимент начинает влиять на наблюдателя. Чем масштабней и обширней область эксперимента, тем быстрее достигается точка излома сложности и тем больше вероятность, что экспериментатор минует ее, даже не заметив.

Глава 11

Солнце уже опустилось к самому горизонту. Подходя к караванщику, Лианьи сняла шлем и держала его за пластину забрала – в знак миролюбивых намерений при полной готовности к бою. Длинные каштановые локоны щекотали высокую скулу, выбившись из тугого узла на затылке. Караванная стража уже приготовилась к обороне, рассредоточившись вдоль фургонов с товаром. Лианьи вышла вперед безоружной, но за ее спиной, в сотне ярдов, красноречиво маячил отряд лучников. Купцам оставалось только гадать, какие силы остались скрытыми за высокими воротами нового поселения Девас. Так что преимущество было за Лианьи, и она намеревалась сохранить его. Военное дело было давним ремеслом Маршала Царства Серры, искусственного мира, сметенного войной между Фирексией и Урзой Мироходцем.

Она продвинулась еще на несколько шагов вперед, пристально изучая караванщика. Волевое лицо, а вот тело дряблое. Привык распоряжаться властью денег, но не оружия. Загар путешественника и одежда из тонкого шелка, затканного серебром. В ушах серьги с крупными рубинами, во рту золотой зуб, блеснувший, когда купец улыбнулся. Как видно, мужчину впечатлило не столько суровое женское лицо, сколько качество дорогих доспехов. Блестящая отделка легкой стали говорила о богатстве, которое способно постоять за себя. Лианьи выбрала Бенал новым домом для своего народа еще и потому, что серранцам было нетрудно принять местные обычаи. Но самой важной причиной стало, конечно, изобилие белой маны солнца и открытых небу равнин.

Сопровождавшую караванщика четверку стражников с копьями Лианьи удостоила лишь беглым взглядом.

– Я возглавляю стражу этого селения, – объявила она голосом, в котором не послышалось ни вызова, ни привета. – Еще слишком мало прожили здесь серранцы, чтобы научиться отличать друга от врага. Поспешные умозаключения уже принесли им немало бед.

– Торговец Руссо, – широко улыбнувшись, отозвался караванщик. Мягкие согласные выдавали коренного бенальца, хотя, судя по густому аромату притираний, он немало торговал с чужими странами. – Я проезжаю здесь раз в год и всегда останавливаюсь на ночлег у излучины реки, где теперь стоит ваша крепость. Прекрасная архитектура, надо сказать, и удивительно быстро построено.

Белый камень в Бенале был излюбленным строительным материалом. Серранцы, сложившие из него стены, отполировали плиты до блеска. По обеим сторонам ворот поднимались высокие колонны с каннелюрами. Глаз невольно искал на верхних площадках очертания статуй, но вершины их были пусты – часовые предусмотрительно слетели вниз, в укрытие. За воротами, над десятком черепичных крыш, возвышались не достроенные еще крепостные стены.

– Теперь это наша земля, – твердо сказала Лианьи. Сейчас она говорила от имени своего народа. – Но в Девасе рады торговцам. Вы можете разбить лагерь по соседству.

Караванщик позволил себе чуть сдвинуть брови.

– Капасхен или Ортови? – Он недоуменно развел руками. – Вы обосновались как раз между их наследственными владениями, но ваши дома выстроены на новый лад.

Лианьи надеялась избежать вопросов о том, откуда и как явились новые поселенцы, однако совсем без объяснений обойтись, разумеется, не удастся.

– Мы беженцы. – Пока она говорила чистую правду. – И не заключали вассального договора ни с одним из бенальских кланов. – Ее лицо омрачилось: – Они ведь не станут возражать, если на их землях появятся новые жители?

– Которые окружают свой поселок крепкими стенами и держат стражу на манер вождей клана? – Торговец запустил пальцы в курчавую черную бороду. – Не знаю, не знаю. – Он обвел взглядом лучников, снова оглядел доспехи Лианьи. – И откуда вы, беженцы?

– Из земель, посвященных Серре, – произнесла Лианьи, тщательно отмеривая долю правды в своих словах. Торговец, как видно, побывал во многих странах и наверняка слышал о доминарианских сектах, почитающих Серру как богиню. – Захватчики осквернили нашу страну, и нам пришлось бежать… – Конечно, всей правды она открывать и не думала. Рассказывать, как фирексийцы обнаружили их мир и погубили его… Рассказывать, что обитатели Царства Серры рассеялись по мирам, скрываясь… нет! – Это было войско темного безымянного владыки.

Руссо натянуто улыбнулся.

– А, снова «повелитель пустых земель», – протянул он с наигранной печалью, пытаясь свести разговор к шутке. Лианьи не пришла ему на помощь, и он продолжал уже серьезней: – Я слышал немало легенд. В том числе и эту: о темном безымянном владыке и его черном воинстве, которое когда-нибудь сметет все живое с лица Доминарии. Кажется, ему приписывают все несчастья, от ледяного века до мелких стычек между племенами Эфуан Пинкара – Он рассмеялся собственным словам: – Понятно, никто этому не верит.