Порода героев - Лорен Колман

– Разве они не знают, что мы могли бы излечить почти все врожденные пороки? – спросил Баррин. Ветерок прижимал полы длинной накидки к его коленям.

Тимейн кивнул:

– Знают. – Молодой человек поймал упавшую на лоб прядь волос и заткнул ее за ухо. – Не понимаю, почему они не обратятся к нам за помощью? Ведь магия уже так много сделала для них!

Баррин вздрогнул от злой иронии, прозвучавшей в голосе ученика. Тимейн твердо встретил его взгляд. Молодой маг знал себе цену, и звание вечного ученика давно не смущало его.

– Зачем ты привел меня сюда, Тимейн? – Маг снова взглянул на жалкую деревушку. – Ты неспроста выбрал для разговора именно это место.

– Я ухожу из академии.

Лицо Баррина застыло неподвижной маской.

– Я могу и не дать тебе разрешение. Возвращение в широкий мир дозволяется только магистрам, а ты еще даже не куратор.

По губам Тимейна скользнула легкая усмешка. Баррин мог грозить сколько угодно, но оба знали, как многим он обязан Тимейну.

– Я не говорил, что хочу покинуть остров.

Мгновенно уловив его мысль, старший маг снова взглянул вниз:

– Туда? А они тебя примут?

– Надеюсь. Без их помощи мне не выстроить дома до сезона бурь.

Баррин досадливо покачал головой. Спорить было бессмысленно, и все же он попытался:

– Тимейн, можно было бы перевести тебя на другие… – Он сбился, не закончив фразы.

– Пока академия поддерживает проект Урзы Мироходца, я не хочу иметь с ней ничего общего. – Молодой волшебник скрестил на груди длинные худые руки. – Я держался, пока мог, но теперь с меня хватит. Колония достаточно далеко от академии, здесь я смогу жить спокойно. Он помолчал. – Быть может, я смогу чем-нибудь помочь этим людям. Пойми, наставник, я устал сражаться с врагом, которого даже никогда не видел, да еще таким сомнительным оружием. С этим покончено.

Отчаяние, отразившееся в глазах Баррина, едва не поколебало решимости ученика. Он понимал, что в каком-то смысле предает академию, Баррина и Рейни, и особенно Урзу, но он не лгал. Он действительно держался, пока мог. Баррин медленно склонил голову, и Тимейн понял: учитель признает его правоту. Плечи старшего мага ссутулились, точно приняв на себя еще большую ношу.

– Если ты решишь вернуться, найдешь академию на том же месте.

Тимейн смотрел вслед уходящему магу. Раз решившись, тот никогда не отступался от задуманного. Юноша знал: его наставник пойдет вперед, потому что больше идти некому, и уважал его за это. Спускаясь по противоположному склону холма к Колонии, молодой маг гадал, заслужил ли и он уважение учителя. Но еще не доходя до первых домов селения, он выкинул из головы все ненужные мысли.

Здесь много работы, надо думать о деле.

Лаборатория большой евгенической матрицы охранялась, как ни одно здание на Толарии. При любом эксперименте в обязательном порядке присутствовали двое советников. Никто, кроме Урзы и Баррина, не имел права изменять настройку сложнейшего механизма.

Рейни стояла перед машиной, держа в руках толстый, переплетенный в кожу фолиант. Заложив пальцем нужную страницу, девушка разглядывала сложное устройство, составленное из мельчайших деталей, блестевших транским металлом. Механизм пролежал под землей несколько тысячелетий, пока его не нашел Урза Мироходец. От обычных транских механизмов матрицу отличала ощущавшаяся в ней магия. По мнению Урзы, магическое воздействие было внесено транскими механиками непреднамеренно.

«По всей вероятности, – заметил он однажды в беседе с магистрами, – траны не осознавали значения магии и, следовательно, сами до конца не понимали, каким образом работает их евгеническая матрица».

Если этими словами Мироходец рассчитывал облегчить им отношения с механикой, действия которой магистры не постигали и наполовину, то его расчеты не оправдались. Рейни, например, предпочла бы разобраться в принципах работы устройства, чтобы иметь возможность заранее просчитывать результаты. Она подозревала, что Урза недооценивает уровень знаний достигнутого транами.

– Получится? – нетерпеливо проговорил Баррин.

Устало вздохнув, Рейни взглянула на него, не скрывая досады. Намотав на палец надоедливую прядь темных волос, она перебросила ее за спину и снова склонилась над устройством.

– Тридцать поколений! – прошептал маг, качая головой, и отступил в сторону.

Никогда еще Рейни не видела мужа в таком отчаянии, даже в тот день, когда они загнали в клетку память Карна.

Она понимала, как измучен Баррин, и ей хотелось бы утешить его, но работа требовала полной сосредоточенности. Ее не так давно ввели в совет, и, как главный техник академии, она получила возможность ознакомиться с окончательными выводами Тимейна. Для достижения эмпатической смеси, отвечающей требованиям Урзы, нужно было не менее тридцати поколений. Больше шести сотен лет, и только в реальном времени. Кроме того, все потомство экспериментальных образцов должно было воспитываться вне Толарии, так что ход эксперимента становился практически неуправляемым. И кто бы мог поручиться, что родившийся в результате наследник удовлетворит Урзу? Мироходец задумал вывести личность необычайно волевую и сильную, способную понимать врага и сопереживать ему так же, как обитателям Доминарии. Наследника, который сумеет понять фирексийцев, чтобы победить их, но при этом не обратится к их темным целям.

Рейни отложила книгу на стоявший рядом столик. Освободившийся палец сам потянулся к виску, словно пытался втолкнуть и уложить в память вычитанные из книги сведения.

– Получится? – повторил Баррин. Рейни устало улыбнулась в ответ.

– Интересно, можно ли придумать задание, невыполнимое с помощью транской техники? Я бы не поручилась. – Ее тонкая ладонь легла на кожу переплета. – Оказывается, траны изобрели способ сращивать механические устройства с живыми организмами на межклеточном уровне. Хотелось бы знать, сумели ли они воплотить теорию в жизнь?

– Я навидался чудовищ, составленных из плоти и стали. Противно подумать, что получилось бы от сращения их! – ужаснулся Баррин.

В глубине сознания Рейни скользнула тревожная тень, но мысль застряла прочно. «Какие открываются возможности!»

– Мы стремимся всего лишь вводить в живой организм небольшие дополнения, – заметил маг, словно напоминая жене о поставленной цели, – но, разумеется, изменения должны коснуться всех жизненных систем, чтобы предотвратить реакцию отторжения.

У него не повернулся язык сказать прямо, что, в случае если организм не принимал искусственное изменение как врожденное, ему грозила мучительная смерть. Понимающе кивнув, Рейни опустила усталый от долгого чтения взгляд. Ей вдруг захотелось поскорей уйти из мастерской.