Сталин шутит… - Лаврентий Гурджиев

Все так. Имя вождя настолько слилось с понятиями советской Родины и советского народа, что осмеяние Сталина автоматически означало осмеяние каждого советского человека, всего советского вообще. А это было покушением на свободу и демократию подавляющего большинства населения, среди которого антисталинские анекдоты не приживались.

Этот факт невозможно соотносить с анекдотами о Хрущеве или Брежневе, сплошь язвительными и ругательными. Культы этих руководителей были огромны, но сами-то руководители были мелки. Их высмеивание как бы само просилось на язык. Это – одна из причин, почему за политический анекдот перестали наказывать.

К тому же с середины 1950-х годов берет начало десталинизация, которая лишь стимулировала внешних и внутренних разработчиков сего жанра к поиску новых анекдотных тем. Бессмысленность наказания стала очевидна советскому начальству. Руководители страны так отдалились от народа, что их высмеивание больше никого, кроме них самих, не касалось и не волновало.

Но многие и сегодня не осведомлены о том, что антисоветский политический анекдот почти никогда не является фольклорным творчеством. Это есть продукт, произведенный, расфасованный и выброшенный на рынок идеологическими лабораториями и институтами врага. Над научно разрабатываемыми «анекдотными» программами трудились хорошо оплачиваемые советологи, кремленологи, сталиноведы, сведущие в вопросах языка, литературы, истории. В основном это были выходцы из нашей страны. Кстати, мне как-то пришлось встретиться с претендующим на научное обоснование тезисом, что «в каком-то смысле сам анекдот как жанр – это еврейская традиция».

Главное же, на что следует обратить внимание: на Западе издавались многочисленные сборники анекдотов и карикатур с антикоммунистической и антисоветской начинкой, не считая публикаций в периодической печати. В США был выпущен трехтомник собрания антисоветских анекдотов. Материалы для них черпались из литературных и фольклорных источников едва ли не всех стран и едва ли не за все время существования письменности. Они, конечно, осовременивались и «приделывались» к конкретной советской политике, к соответствующей этнографии – русской, украинской, армянской, грузинской, чукотской и пр. Многие из этих авторов подвизались на западных радиостанциях, вещавших на СССР, где сему сочинительству уделялось самое серьезное внимание.

Словом, обманутые потребители, которые думали, что лакомятся натуральными новинками этого литературного и фольклорного жанра, на самом деле кормились его эрзац-заменителями.

Помните вдруг возникшую в послесталинское безвременье серию анекдотов о Чапаеве? А серии об армянском радио, о чукчах, о Штирлице? За всем этим стоял не народ, стояли они – сотрудники зарубежных спецслужб и пропагандистских аппаратов, их все увеличивавшаяся наемная и добровольная агентура внутри нашей страны. Каналы прозападной агентуры влияния были незаменимы для распространения сего специфического идеологического продукта. Это позволяло оперативно реагировать на менявшуюся политическую конъюнктуру.

Не зря в перестроечную пору и после нее появились публикации многолетних собирателей, а судя по некоторым данным, и сочинителей некоторых из баек. Речь о лицах с весьма однородными в этническом смысле фамилиями: Борев, Раскин, Барский, Фельштинский и др.

В ряде анекдотов образ Сталина и приметы его времени подаются точнее, нежели в иных исторических монографиях. Переоценивать документальность баек и правдивость описаний очевидцев не следует. Тем не менее определенную свидетельскую роль выполняют даже те шутки-прибаутки, которые я позаимствовал у вышеназванных собирателей, каковые вовсе не славятся своей объективностью.

Ослепленные антисоветизмом и антисталинизмом не воспринимают очевидного: остроумие Сталина – это еще и назидательные уроки. Недаром многие иронические замечания вождя становились буквально всенародными, превращались в крылатые фразы.

Пресловутые двойные стандарты сталиноненавистники применяют прежде всего по отношению к конкретным высказываниям объекта их ненависти. Юмористические сталинские высказывания преподносятся ими исключительно в качестве примера отвратительного цинизма и неслыханного жестокосердия. Зато, скажем, остроумие У. Черчилля есть для них эталон мудрости. А ведь этот высокородный господин мог изречь что-то наподобие: я уважаю Муссолини хотя бы за то, что он расстрелял своего зятя[2]. Причем любил повторять это в присутствии мужа собственной дочери, которого недолюбливал. Никакой мудростью здесь и не пахнет, только хамством.

Однако я не случайно взял для эпиграфа к предисловию слова именно Черчилля, хотя о сталинском остроумии существуют более емкие и пространные оценки. И не случайно привожу характеристики сталинской эпохи, данные бывшим диссидентом А.Зиновьевым, хотя опять же существуют гораздо более блестящие. Похвала в устах противника, даже если она суть вынужденное признание, произнесенное сквозь зубы, или вырвалась непроизвольно, или запоздала на много лет, дорогого стоит.

Конечно, поначалу нормальный человек возмущается откровенной ложью, когда ему показывают и рассказывают о Сталине, как о палаче, садисте, дураке, пьянице, бабнике, воре, шпионе, трусе, неуче… Но потом – смеется. Вообще-то практически все антисталинские опусы – повод больше для подшучивания над их создателями и бездумными потребителями, а иногда просто для хохота, вызванного ими же самими, как гротескными персонажами.

В 2010 году под Смоленском разбился самолет с польской делегацией во главе с президентом Л. Качинским на борту (летели на траурную церемонию в Катынь, где якобы волей Сталина расстреляли польских пленных офицеров). По этому поводу И. Ясина, член Совета по развитию институтов гражданского общества при президенте Российской Федерации, издала стон: «Опять Катынь… Опять гибнет цвет нации. Дотянулся проклятый Сталин». Позднее она выдала еще более потрясающий перл: оказывается, ее дед, погибший во время войны в немецком концлагере, – жертва сталинизма. Чем не повод для гомерического смеха, нет, не над жертвами катастроф и концлагерей, а над Ясиной и ей подобными выкидышами демократчины.

Отвязные писаки на полном серьезе связывают сегодняшние экономические трудности и даже криминальную обстановку со сталинским этапом в жизни нашей страны. Между прочим, он закончился более полувека назад. Или писаки растеряли не только чувство юмора, но и чувство времени? Предположим, ума раньше ни у кого не было, но за столь долгий срок его можно было бы набраться тем, кто метит в сегодняшнюю интеллектуальную элиту.