Библиотекарша - Логан Белл

Отчаявшись снова уснуть, Реджина перевернулась на спину. Серая хлопковая ночнушка перекосилась и задралась. Реджина поправила подол, однако бедра прикрывать не стала. Погладила себя по животу, пытаясь снять напряжение, заснуть… и тут рука сама собой скользнула к резинке трусиков.

Реджина замерла, прислушалась. За стенкой – тихо.

Она запустила руку под белье, погладила себя между ног. Мысль о мужчине в соседней комнате одновременно возбуждала и не давала сосредоточиться. Бог знает, как давно Реджины не касался парень, да и в те разы, что мужчине случалось ее потрогать, не происходило ничего особенного или достойного отложиться в памяти. Теперь и вообразить-то кого-нибудь, кто ласкает тебя в столь заветном и чувственном месте, не получается. Рука тем временем действует, бедра увлажняются и движутся в такт пульсации стенок влагалища, что ритмично сжимаются и трутся о пальцы. А те ныряют в горячую щелку, заставляя трепетать, и вот уже ты взрываешься наслаждением…

Реджина обмякла, растянулась на скомканном одеяле. Сердце в груди колотилось как бешеное.

Интересно, каково это – разделить пик блаженства с кем-нибудь еще?

Похоже, этого Реджина никогда не узнает.

Глава 3

Крашенная в рыжий цвет девчонка в футболке с логотипом Нью-Йоркского универа протянула Реджине стопку мятых квитков с заказами.

Подавшись вперед, она спросила:

– Мне, типа, здесь подождать?

– Подождать можете за одним из столов, – ответила Реджина. – Когда заказ будет готов, на табло загорится ваш номер.

Реджина привыкла и даже пристрастилась к однообразному ритму работы: тихое утро, оживление в обед и размеренная движуха под вечер, когда люди покидают библиотеку, чтобы подкрепиться (некоторые приходят обратно, некоторые – только через день).

Реджина радовалась, что проводит время в самом, наверное, прекрасном месте города. Работа – не бей лежачего, зато чувствуешь некое удовлетворение, когда посетитель получает наконец требуемое. И глядя на согбенных над ноутбуками людей, Реджина гадала: кто же чем занят? Может, кто-то пишет очередной роман века? Или что-нибудь изобретает? Или готов представить на суд общественности новую версию истории?

Правда, стоило наступить затишью, как Реджина начинала нервничать.

– Может, почитаешь что-нибудь? – предложил Алекс. Этот симпатичный и похожий на щеночка жилистый паренек, студент Нью-Йоркского универа, подрабатывал доставкой книг из хранилищ.

– Разве на работе можно? – удивилась Реджина.

– Ну, мне никто замечаний не делал. Сама знаешь, Слоан хлебом не корми, дай кого-нибудь отчихвостить. Так что да, читать у нас на работе можно, и это здорово.

Из Алекса мог бы выйти неплохой друг, хотя прежде у Реджины мальчиков-друзей не водилось. Мать постоянно напоминала: мальчики с девочками не дружат, у них «одно на уме». Алекс с виду совсем не коварный, однако Реджину не оставляло чувство, что она его обидела. Как-то Алекс сделал ей комплимент: мол, прическа у нее хорошая, «совсем как у Бетти Пейдж». «Что еще за Бетти Пейдж?» – спросила Реджина. Алекс посмотрел на нее в ответ, словно не понимая: шутит она или говорит серьезно.

– Ну… легендарная фотомодель, – пояснил он. – Брюнетка с короткой челкой.

Так ни о чем не догадавшись, Реджина тогда просто кивнула головой. Люди частенько замечали, что она похожа «на такую-то девушку из такого-то шоу… с такой же челкой», или, щелкнув пальцами, выкрикивали: «Зои Дюшанель!» Последнюю Реджина видела по телевизору в комедии. И хотя стрижка, цвет волос и даже черты лица у них в чем-то совпадали, сравнивать их по характеру было попросту глупо.

Надо бы погуглить, кто такая Бетти Пейдж.

– Время навестить фургончик, – напомнил Алекс.

Они с Реджиной взяли за правило выбираться в обед на улицу, чтобы перехватить горячий бургер или хот-дог в припаркованном за углом Сорок первой улицы фургончике. Однако сегодня Реджина решила пообедать с Маргарет.

По южной лестнице она поднялась на четвертый этаж, где хранятся первые издания книг, рукописи, письма, и еще здесь собирается совет попечителей. На ходу Реджина заметила запертую комнату. Четыреста вторая. Гм, надо будет про нее поспрашивать.

Маргарет заносила в реестр данные по целой стопке книг.

– Вы что, от руки все пишете? – удивилась Реджина.

– Да. В компьютер записи заносит стажер. У меня на машины времени нет.

– Давайте сегодня пообедаем вместе? Я свой паек прихватила, выйдем на улицу…

Маргарет, не дав ей договорить, покачала головой.

– По вторникам я не обедаю.

Реджина растерялась, не зная, что ответить.

– Чем мы старше, тем меньше нам требуется еды и сна. Придет время – сама убедишься.

– Ну ладно. Позже увидимся… Ой, чуть не забыла, а что в четыреста второй комнате?

– Коллекция Барнса, вход – по особому разрешению. В ней первые издания Вирджинии Вулф и Чарльза Диккенса.

– Странно, в детстве я раз в год обязательно приезжала сюда на экскурсию, но этой коллекции не помню.

– Ей всего пять лет. Семья Барнс пожертвовала нам двадцать миллионов долларов, оплатила ремонт всего главного читального зала. Его как-то закрывали на год, помнишь?

Реджина кивнула.

– Раньше в комнату Барнса пускали всех, и я, случалось, заглядывала туда. Сейчас просто неохота возиться, получать разрешение.

– И кто его выдает?

Маргарет пожала плечами.

Власть и решения начальства – святое, однако скрывать содержимое библиотеки от ее же работников… Да, не дело посторонним шататься по закрытому залу, но никто не пострадает, если Реджина взглянет на коллекцию одним глазком.

Она вернулась к тяжелым, отделанным бронзой дверям в мраморной арке с надписью золотом: «Джаспер Т. Барнс». Девушка решила для себя: если двери заперты, то и дилемма – заглядывать или нет? – разрешится сама собой.

Взявшись за позолоченную ручку, Реджина колебалась всего пару секунд. Надавила – дверь поддалась, отворилась.

Первым делом Реджина отметила, что выполнена комната в стиле куда более простом, нежели большинство помещений библиотеки: классические элементы английской архитектуры, вдоль стен от пола до потолка высятся деревянные полки с книгами и стеклянные витрины. В центре стоит длинный стол темного дерева, почти как в обеденной, с убранными в красный бархат старинными стульями.

И тут Реджина поняла, что в комнате она не одна.

Из угла, невидимого за дверью, раздавались странные – если не сказать страшные – звуки. Шагнув дальше внутрь и обнаружив их источник, Реджина так и замерла, пораженная. Над мраморной скамейкой, упершись в сиденье ладонями, склонилась нагая женщина. Волосы ее чуть не стелились по полу. Сзади – тоже голый – стоял мужчина и двигал бедрами с таким напором и так яростно, что стало непонятно: от боли или от удовольствия содрогается женщина. Какая-то часть Реджины – рациональная, логическая – готова была развернуться и выбежать вон. Другая – ответственная непонятно за что – так и осталась стоять как вкопанная.

Сердце в груди тяжело грохотало, и Реджина наконец поняла: женщина испытывает чистое блаженство, экстаз. Ее тело двигалось в унисон с телом мужчины, из горла рвались неподвластные воле крики и стоны, а руки – Реджина заметила даже издалека – блестели от пота. Смотреть на такое неправильно, и собственное лоно – видимо, в наказание за постыдный проступок – откликнулось на увиденное горячей пульсацией.

Реджина хотела было отвести глаза, но вместо этого вперилась прямо в лицо мужчины. Да ведь это же он! Спутанные темные волосы, черные глаза, точеные черты лица… Это он подал Реджине упавшую крышку от термоса.

Мужчина вдруг обернулся и встретился с ней взглядом. Улыбнулся. Значит, и он вспомнил Реджину.

Глава 4

Реджина попятилась из комнаты. Ей хватило ума дрожащими руками прикрыть за собой дверь.

Стыд-то какой! Войти и застать подобную мерзость. И ведь никто не заставлял смотреть. Можно было сразу развернуться и убежать. Или еще лучше – остановить любовников. Смущение тут же переросло в гнев.

Это же библиотека! Что они себе позволяют?!

Подгоняемая гневом, Реджина помчалась к южной лестнице и по ней спустилась обратно в ротонду у каталога.

В безопасности публичной зоны Реджина вернулась к столу выдачи книг. Алекс, развалившись в ее кресле, играл в «Темпл ран» на айфоне.

– Время-то как тянется, – заметил паренек. – Даже книжные черви предпочитают теплую погоду и солнышко сидению в душном зале.

Реджина кивнула и поставила пакет с обедом на стойку – верхняя кромка его промокла от пота с ладоней. Алекс подозрительно взглянул на пакет.

– А что это ты ничего не съела?

– Аппетит пропал.

Теперь он взглянул подозрительно на саму Реджину.

– Что с тобой?

– Ничего. – Какая грязь, какой позор! Будто саму Реджину нагнули над скамейкой. И ведь на долю мгновения – несмотря на злобу, на тошноту и внутреннее сопротивление – Реджине и правда захотелось оказаться на месте той женщины.