Дитя пламени - Кейт Эллиот

Ивар оттолкнул от себя мертвого солдата и встал. Все его тело ломило от холода. Он зачерпнул рукой немного воды, чтобы смыть с лица следы крови, но казалось, что вся вода осквернена присутствием в ней мертвого тела. Ивар осторожно прошел сквозь занавесь из мха и нашел чистую воду у подножия холма.

Яркая молния расколола ночное небо на две неравные части, и тут же послышались раскаты грома. В темноте раздался чей-то зовущий голос. Сверкающая вспышка осветила одну из земляных насыпей недалеко от кургана, на которой Ивар заметил человеческую фигуру с огромными крыльями за спиной: другой воин-куман искал своего товарища. Стоя на дне рва, скрытый тенью, отбрасываемой двумя огромными валунами, Ивар был в безопасности. Мгновение спустя человеческая фигура исчезла за земляной насыпью.

Моросил мелкий дождь, оставляя на щеках Ивара мокрые следы. С нарастающим ревом вдалеке бушевала река, будто великое множество людей начали говорить и спорить все сразу, но он не видел ее, так же как и звезд на небе. Капли дождя падали ему на нос и зависали на его кончике на некоторое время, не желая скатываться вниз, так же как и сам Ивар стоял недвижим, боясь обнаружить свое присутствие.

Наконец он бросил меч на землю, свернул оставленные доспехи, перевязав их плотно ремнем, и перекинул шлем за крепления через плечо. Сжимая в здоровой руке меч, тогда как изувеченная рука нестерпимо пульсировала, вызывая острую головную боль, Ивар прошел внутрь тоннеля. Ужасные крылья царапнули ему нос, одна из расщепленных деревянных дуг зацепила его за щеку, а множество перьев покалывали губы. Дождь пошел еще сильнее, превращаясь в ливень. На западе грохотал гром. Если им посчастливится, дождь скроет следы их движения, и они будут в безопасности в течение нескольких дней, пока куманы не уйдут отсюда. Тогда они смогут выбраться из-под кургана и двинутся на северо-запад, по следам отступающей армии принца Бояна и принцессы Сапиентии.

Но в глубине сердца Ивар знал, что это лишь глупые надежды. У куманов было множество лазутчиков и ищеек. Невозможно было небольшой группе из семерых человек, четверо из которых ранены, а большинство не могут сражаться, пробраться через вражеские линии куманов. Но они должны верить, что смогут. Иначе остается просто лечь сейчас и ждать смерти.

Зачем же тогда судьбой им было уготовано увидеть явление феникса, если Господь предопределил им такую скорую бессмысленную смерть?

Болдуин ждал его там, где в тоннеле имелось небольшое возвышение, за которое не проходила вода.

— Идем быстрее, — резко проговорил Болдуин. — Герульф весь горит огнем.

— Герульф?

— Старый «лев».

Болдуин помог ему подняться на возвышение, поддерживая, когда он спотыкался. Все тело Ивара охватила какая-то слабость. Его начало трясти крупной дрожью, на лбу выступили крупные капли пота. Все, чего он сейчас хотел, это упасть там, где стоял, и заснуть, пока смерть или феникс не придут за ним. Или, быть может, за одним последует другое; трудно было думать, когда обступающие его стены тоннеля начали изгибаться в разные стороны.

Белесые камни были испещрены непонятными рисунками и знаками, на больших валунах, возвышающихся перед ним, были высечены символы демонов и древних богов, которым раньше поклонялись люди: ромбы, бесконечные спирали, большие заштрихованные поверхности, выглядящие так, будто в каменную стену вдавили сложенную крест-накрест солому.

Но как он вообще мог хоть что-нибудь видеть, находясь в самом сердце кургана?

С помощью Болдуина Ивар прошел еще немного вперед, пока тоннель не вывел их в задымленную камеру, освещенную единственным факелом. Он посмотрел дальше, мимо одного из своих друзей, который был занят укреплением факела. Камера была совершенно темная, подобно бездонной пропасти, от одинокого мерцающего пламени становилось еще страшнее и неуютнее. Ивар не смог различить потолок, стены скрывались во тьме. Он чихнул.

Прямо за дымящимся факелом возвышалась каменная глыба, отмечающая центр камеры. На ней долгие годы покоилась королева, там лежали ее кости, бледный скелет виднелся при свете факела, покрытый истлевшей тканью и мерцающий драгоценными камнями и золотом, рассыпанными вокруг черепа и между ребер. Когда Герульф поднял факел, чтобы лучше рассмотреть раны своего товарища, Ивару в глаза бросились золотые оленьи рога, венчающие голову королевы.

— Нельзя было зажигать факел в могильном кургане! — в страхе вскричал Ивар. — Всем известно, что свет может разбудить нечестивых покойников!

Болезненный Зигфрид сел рядом со «львом», который все еще был без сознания, недалеко от могильного жертвенника. Он посмотрел на Ивара умиротворенным взглядом человека, испытавшего на себе чудодейственное прикосновение Господа, принесшее исцеление его больному телу.

— Не бойся, Ивар. — Сам его голос, возвращенный Зигфриду чудесным образом, звучал как укор всем страхам Ивара. — Господь защитит нас. Эта несчастная мертвая женщина не причинит нам никакого вреда. — Он указал на полуприкрытые останки королевы, затем нагнулся вперед, когда старый «лев» заговорил с ним низким голосом.

Но как Зигфрид может такое говорить? Ивар вырос на севере, где древние боги, которым раньше все поклонялись, были очень недовольны тем, что вера в Единство украла у них преданных последователей. Было страшно даже подумать, какое зло притаилось рядом с ними и когда оно могло проснуться.

Эрменрих и Хатумод сидели рядом, по-родственному крепко сцепив руки. За эти дни они оба очень сильно похудели. Казалось, столько времени прошло с тех пор, как четверо молодых людей и Хатумод начали служить в Кведлинхейме как новообращенные монахи, хотя на самом деле не минуло и года с того момента, как они были изгнаны из монастыря по обвинению в непростительном грехе — ереси.

Болдуин ходил кругами вокруг каменного алтаря и мертвой королевы, возлежащей на нем, не решаясь схватить один из золотых оленьих рогов. Пламя факела освещало останки древней королевы. Прекрасные янтарные бусы поблескивали среди костей.

— Не тревожь умершую! — прошипел Ивар.

Но Болдуин с широко распахнутыми глазами уже протянул руку к истлевшему одеянию королевы, по краям украшенному небольшими зеленоватыми металлическими палочками, и откинул полу бывшей туники, схватив какой-то предмет, на мгновение вспыхнувший голубым огнем.

— Смотри! — вскричал Болдуин, поднимая другой рукой каменное зеркало из углубления, образованного тазовыми костями. Гладкая черная поверхность поблескивала в свете факела.

Когда Ивар в страхе шагнул в сторону Болдуина, желая остановить его дальнейшие разрушительные действия, он увидел, как его движение отразилось в этом зеркале.