Невинная для Сурового - Джулия Ромуш

кого нацепила? — Звучит за моей спиной. Я зажмуриваюсь, потому что трусики и бюстгальтер — это один комплект. Соответственно, трусики тоже полупрозрачные.

— Ой, — взвизгиваю и тут же меняю позицию. Сажусь на диван. Забиваюсь в угол. — Точно не для вас! — Шиплю в ответ. Руками себя обнимаю, закрываюсь как могу. — Нам нужно договориться. Потому что если завтра утром я не выйду на работу, то мой босс… — Выходит, что для меня, — нагло скалится, полностью игнорирует мои слова про босса.

— Вы меня вообще слышите?

— Слышу, трещать ты мастер. Но я для твоего рта другую развлекуху придумал.

В ужасе вжимаюсь сильнее в диван. Мужчина даже времени для фантазии не дает. Сразу руки на ремень своих брюк опускает. Толстый намек, сопровождающийся громким смешком.

— Глаза охуенные. Огромные. Будешь на меня ими в процессе пялиться.

Когда он снова приближается, я чувствую, как паника охватывает тело. Меня начинает бить мелкая дрожь. Он ведь не шутит. Он и правда сейчас мною воспользуется во всех позах и как ему нравится. Уговаривать его бесполезно. Это лишь веселит мужчину. На угрозы он тоже не реагирует.

— Я хочу сначала выпить… — Произношу хрипло. Прохожусь языком по пересохшим губам. Голова наконец начинает соображать. Выдает безумные, но идеи.

— Выпить? — Суровый останавливается. Сканирует своим взглядом.

— Или за выпивку тоже отрабатывать придется? — Произношу хрипло.

— А ты всегда такая языкастая? — Мужчина усмехается, — пить что будешь?

— Виски, желательно чтобы выдержка двадцать один год, — бросаю ему в спину. Бандит замирает. Оборачивается ко мне. По взгляду вижу, что перегнула, — ну, или восемнадцать… — Произношу неуверенно.

— С замашками, Белоснежка? — Снова смеется. Понятия не имею, почему он именно так меня называет. Гномов поблизости я не вижу. Да и черт с ним, он же качок отбитый. Мозги точно не его сильная сторона.

Мужчина отходит в дальний угол комнаты. К бару. Я до сих пор поверить не могу, что получилось его туда отправить. Медленно встаю с дивана. Почти беззвучно. Направляюсь к статуе, которую присмотрела несколько минут назад. Главное сильно замахнуться и ударить. Опыт у меня уже есть. На носочках подхожу к статуе, сердце колотится как ненормальное в груди.

— Тебе разбавить или ты с перепугу так стакан осушишь? — Задает вопрос.

Я оказываюсь совсем рядом. Бандит как будто чувствует, что я за его спиной. Оборачивается. Я же растягиваю губы в улыбке. От страха. Мне совершенно не смешно.

— Я так выпью. Покрепче люблю, как и мужчин, — произношу томным голосом.

Суровый щурится. Я пугаюсь, что он все понимает. И со всей дури замахиваюсь рукой, и бью его по голове. В первые секунды кажется, что он даже не почувствовал удар. Все так же продолжает на меня смотреть. Без единого звука. А после он с громким грохотом валится на пол. Я же зажимаю рукой рот. Потому что вижу, как на месте удара появляется кровь. Я его убила, да? Меня теперь еще и посадят?

Глава 2.1

— Мамочки, — хриплю и тут же рот ладонью зажимаю. Не хватало еще завизжать, и чтобы те другие, что меня сюда тащили, в комнату ворвались. Тогда мне точно ничего хорошего не светит. И те ужасные предложения, что мне бандит предлагал, могут стать еще самым лучшим раскладом по сравнению с тем, что со мной сделают, когда увидят своего главаря на полу.

Ноги дрожат от страха. Статуя чуть не выпадает из моей руки, но я успеваю сильнее сжать пальцы. Если она упадет, то такого шуму наделает. И так странно, что никто не прибежал на гул, когда падала огромная туша Сурового на пол.

Если честно, то в голове проносится куча мыслей. Тысяча. Но я продолжаю стоять на одном месте и смотреть на бандита. Это уже второй раз, когда я так вырубаю мужчину. Первый был меньше. Это произошло на работе. Начал распускать руки. Хотел принудить…, и я сориентировалась по ситуации. Тут получается я уже на опыте это сделала? А если он того…? Это вообще за самооборону сойдет? Кошмар! О чем я думаю?! Какая полиция? Нужно делать отсюда ноги, пока есть такая возможность!

Хочу присесть на корточки и проверить дышит ли громила. Чтобы хоть немного успокоить совесть. Но Суровый сам подает признаки жизни. Дергает рукой. Я со страху чуть не валюсь на пол рядом с ним. Но это меня как будто отрезвляет. Заставляет вернуться в реальность и наконец сдвинуться с места. Я сейчас дождусь пока он в себя придет. Думаю, что после такого происшествия мужчина вряд ли будет со мной добрым. Он скорее нагнет и сделает все то, что обещал.

От этих мыслей в венах кровь стынет. Страшно становится настолько, что я срываюсь с места. Оглядываюсь по сторонам. Быстро иду к столу. Туда, где лежит мое изодранное платье. Надежда на то, что его еще как-то можно на себя натянуть, умирает. Закусываю губу до крови. Обидно настолько, что хочется заплакать. Но я не разрешаю себе этого сделать. Каждая минута на счету.

Снова осматриваюсь. Ищу взглядом хоть что-то. Какую-то одежду. Плед. Простыню. Да даже скатерть бы сошла. Только бы во что-то обмотаться. Но ничего нет. В этом чертовом здании нет ничего!

И тут я снова возвращаюсь взглядом к бандиту. Он все еще лежит на полу. Без сознания. В голову приходит плохая мысль. Ужасная. Рисковая. Этого нельзя делать. Точно нельзя. Но выхода другого я не вижу.

Наклоняюсь. Поднимаю свою сумочку и туфли. И на носочках начинаю подходить к мужчине. Опускаю на пол свои вещи. Рядом с Суровым. Подхожу совсем близко. Присаживаюсь на корточки. И даже дышать перестаю. Страшно до чертиков. Пальцы рук потеют и дрожат. Но выходить отсюда в одном нижнем белье это самоубийство. Поэтому мне нужна какая-то одежда. Этот зверюга разорвал мое платье. Уничтожил. А значит, я могу воспользоваться его одеждой. Правильно? Это же будет честно?

Когда я сжимаю пальчиками края его футболки, то сердце начинает колотиться от страха с такой скоростью и звуком, что мне кажется не только Суровый сейчас в себя придет. А еще и вся его банда прибежит.

То,