Детский сеанс. Долгая счастливая история белорусского игрового кино для детей - Мария Георгиевна Костюкович

отношений героя с его близкими и отдаленными людьми, и еще из образа отношений в кругу детей и между детьми и взрослыми. Важен еще собирательный образ взрослых и авторское отношение к нему, ведь зритель отождествляет себя не только с главным, но и со всеми другими героями, а образ взрослого служит ребенку неизменным ориентиром.

Чего еще не хватает в этом образе детства? Образа сущностных для детства отношений: дружбы и друга, вражды и врага, цели и мечты, иначе говоря, образов «своих» и «чужих» и общего отношения к настоящему и будущему, потому что будущее – единственное, что неоспоримо и целиком принадлежит ребенку, это ведь цель его взросления. Вы наверняка замечали, что во всех – хорошо, без малого во всех – детских фильмах так или иначе говорится о будущем и проводится прозрачная линия вперед. Она покажется более отчетливой, если вы вспомните, что большинство взрослых фильмов избегают говорить о будущем, даже оставляя финал открытым.

Иногда фильму передается и детское мировоззрение его зрителя: особый строй отношений с окружающим миром и особенное детское ощущение времени и возраста, всегда относительное, отмеряемое сопоставлением – так младший из братьев считается маленьким, а старший старым, моложавый безусый герой причисляется к детям, а бородатый, пусть и молодой, ко взрослым.

Кино для взрослых, пускай и посвященное детям, отличается от детских фильмов более сложным кинематографическим языком, а обычно еще и «взрослым ракурсом»: когда история представляется увиденной взрослыми, а не детскими глазами, рассказанной от имени взрослого, а не ребенка. Зритель редко осознает этот фокус – чьими глазами ему предлагают смотреть кино, вроде бы оставаясь непричастным наблюдателем объективно происходящего действия. Эта примета позволяет выделить такой же уязвимый «детский ракурс» и, может быть, особенный образ рассказчикаребенка, от чьего лица излагается сюжет фильма. Он часто незрим, но его возраст и способ видения и изображения мира понятен и близок ребенку. Здесь тоже бывают закавыки: фильм «Сережа» Георгия Данелия и Игоря Таланкина почти целиком снят буквально с детского, низкого ракурса и излагает сюжет о ребенке, но его рассказчик не детям адресует свою историю, данную со взрослой точки зрения. В книге будет немного и о таких фильмах, и вы убедитесь, что они заполняли важные смысловые лакуны в детском кино, а некоторые серьезно на него повлияли.

Фильмы со взрослым ракурсом тоже могут увлечь детей, если какая-то часть образности отзовется их эмоциональному опыту. Правда, в таких фильмах обычно нет важной для взрослых (и не самой интересной для детей) воспитательной части, или воспитательного нарратива, часто значимого в детских произведениях. Дети, правда, мало нуждаются в намеренной дидактике, просто потому что они учатся у всего на свете, а не только у поучительных историй. Из них-то дети умеют извлекать немыслимые, не предусмотренные взрослыми уроки.

По справедливости стоит еще уточнить: в детском кино, как в детской литературе, есть центр и окраина. В центре – предназначенные детям фильмы, а вокруг тьма не адресованных им фильмов, которые дети смотрят сами. Благодаря таким, «окраинным» фильмам сугубо детское кино сообщается с кино взрослым, и детская культура выходит в более сложную, требующую роста культуру взрослых. С другой, взрослой, стороны навстречу сугубо детскому кино протягивается линия фильмов о детях для взрослых зрителей, как мост между детским и взрослым мирами. Кажется, так на самом деле устроено детское кино. Эта книга – о его центре, немного об окраине и чуть-чуть об этом, почти Калиновом мостике.

Остановлюсь на том, что детское кино – это все множество адресованных детям фильмов, в которых главным содержанием является многослойный образ детства, созвучного возрасту зрителя-ребенка и преподнесенного в детском ракурсе.

Однажды белорусский кинематограф прославился именно фильмами для детей. Если ваше детство пришлось на советские годы, вы наверняка помните «Приключения Буратино» и «Город мастеров», «Бронзовую птицу» и «Миколку-паровоза»: они в разное время поставлены на киностудии «Беларусьфильм». Множество других отличных детских фильмов, знакомых едва ли не каждому жителю постсоветских стран, тоже созданы белорусскими авторами, просто зритель обращает мало внимания на то, какой студии принадлежит фильм. Какой бы ни принадлежал, он все равно принадлежит бесспорно большему – детству, а оно о происхождении не беспокоится.

Эта книга задумывалась для того, чтобы показать белорусское детское игровое кино другим – не расплывчатым и анонимным, каким его хранит память о детстве, а разнообразным и названным. Показать, какого множества тем оно коснулось, как много героев создало и как много авторов объединило, а главное, как от эпохи к эпохе оно менялось, отображая и метаморфозы детства в двадцатом и двадцать первом веках.

Вы узнаете его становление, расцвет и то, что случилось после расцвета. Увидите разные образы детства, созданные в разные кинематографические эпохи, узнаете, чем и почему они отличаются. Вспомните разные модели поведения, которые предлагал детям белорусский и советский кинематограф, создавая для них разных персонажей. Выявите закономерности, не упустите частностей и, углубившись в археологию белорусского детского кино, обратите внимание и на отдельные фильмы: их образный строй, драматургию, историю создания, которая часто проясняет некоторые их невнятные черты, а иногда оказывается интереснее фильмов (к счастью, случается такое редко). Вы не обойдете вниманием авторов – драматургов, режиссеров, кинооператоров, редакторов, актеров, художников-постановщиков и композиторов, и особенно тех, кто создал целые кинематографические эпохи. Проявится и контекст, в котором росло белорусское детское кино. Попробуем по фильмам распознать, какими представлениями о мире, детстве и детях жила в разное время детская культура, официальная и повседневная, чему учили детей, о чем с ними через фильмы говорили и каким языком, какие ценности взрослые прививали детям и что считали ценным сами дети. А главное, как менялось детство и представление о нем у разных поколений детей – и какие изменения считали нужным отображать в игровых фильмах.

Здесь мы рискуем вылететь в открытый космос и в нем заплутать, потому что границы детской культуры необозримы. Во всяком случае, они гораздо шире, чем границы этой книги, читательское терпение и мои научные возможности. И все же главные вещи, которые касаются белорусского кино, будут упомянуты.

Для удобства я буду держаться хронологии, начав с начала белорусского кино и двигаясь к его настоящему, но иногда буду отступать от нее, если этого потребует тема и образ детства, хронологии не повинующийся, ведь он наша главная цель.

Некоторые читатели усомнятся в правильности такого подхода и скажут, что для большого отрезка истории кино неверно говорить о кинематографе белорусском, или украинском, или российском, потому что был один на всех, большой советский кинематограф, а вести генеалогию белорусского кино исключительно от киностудии, создавшей фильм, наивно или спекулятивно. Таких читателей я переубеждать не стану, а