Марго. Помощница для вампира - Светлана Шавлюк

Пусть он давал воды не так много, сколько хотелось в такую жару, но все же девушки не падали в обморок от обезвоживания. Дважды в день нас кормили. Жирная, пусть и не очень вкусная похлебка придавала силы. Я уже поняла, что злодейка занесла меня в какое-то дикое место. Здесь рабство — норма. Магические штучки, диковинные зверьки и магия, от проявлений которой у скептика в моем лице едва ли глаза не выпадали, не оставили сомнений, что все это не розыгрыш и не злая шутка. Все казалось неправильным, нереальным. Меня называли Нарией. Чужое имя. Оно мне не подходило. Я знала, что меня зовут Марго. Значит, есть вероятность, что меня с кем-то перепутали. Или назвали чужим именем специально при продаже. И возможно, меня будут искать. Меня — Марго. Не Нарию. Эта надежда придавала сил. Я боялась. И выплескивала свой страх с помощью едких тихих комментариев в адрес Элла, соседок по несчастью и покупателей. Элл хоть и не изгалялся над девушками, но был хамом и грубияном, девушки раздражали своим смирением, а иногда и желанием продаться тому или иному покупателю, а толстосумы — своим отношением к нам. Мы были вещами. Безделушками или инструментами. Не людьми.

Я видела, как покупают других. И каждый раз мурашки бежали по коже от страха, неизвестности и отвращения. Видела, как покупатели раздевают девушек и рассматривают, щупают… Меня каждый раз передергивало от одной мысли, что я — всего лишь товар. Но меня не трогали. Пока. Элл требовал за меня крупную сумму по меркам этого рынка. За меня и еще нескольких девушек. Надеялся хорошо заработать на симпатичных лицах.

Очередной день в калейдоскопе одинаковых. Подъем на рассвете, завтрак, деревянный настил со столбами. Изнуряющая жара сводила с ума. Каждый вечер всех заставляли мазать каким-то вонючим составом кожу, чтобы убрать следы солнечных ожогов.

Я переминалась с ноги на ногу. Ноги гудели. Крики торговцев и покупателей, также как и запахи, научилась не замечать. Пребывала в прострации. Мысли медленно крутились только вокруг одного желания — вернуться. Но как? И Куда? Никаких вариантов. Только смазанное воспоминание какого-то знака на снегу. Единственная зацепка. Но я точно решила, что выжить в борделе не смогу. Лучше самой на себя руки наложить. Поэтому вела себя тихо, не отсвечивала и старалась сильно не понравиться покупателям. Пока Белый Элл не видел, косила глаза, глупо, по-идиотски улыбалась, а однажды пришлось даже слюни пустить, чтобы отвадить одного мерзкого старикашку. Эх, чего только не сделаешь, чтобы не попасть к какому-нибудь уроду.

Ажиотаж на рынке вдруг стих. Вдали показались всадники в тёмных плащах. Снова. Я уже видела это дважды. Всадники проносились по улице, поднимали пыль, от которой дышать становилось просто невозможно, и растворялись в пыли где-то на другом конце рынка. Но в этот раз они не промчались мимо, как обычно. Один из двух всадников резко дёрнул поводья, лошадь встала на дыбы, кто-то даже вскрикнул от неожиданности. Но все стихло мгновенно. Я даже не сразу поняла, что перестала дышать.

Всадник спрыгнул с лошади и направился к нашему постаменту. Элл подскочил, как ужаленный. Девушки приосанились. Я огляделась.

— Кто это? — наклонилась и прошептала Данире, стоящей рядом.

— Это ж вирр, — как само собой разумеющееся ответила та.

— Супер, — выдохнула, понимания ответ не принёс.

Вирр поднялся. Элл крутился возле него и параллельно умудрился выставить своих самых лучших девушек впереди остальных. Я все же оказалась во втором ряду. Неликвид, видимо. Элл расхваливал то одну, то другую, но когда вирр остановился напротив меня, реакция была другой.

— Эта? — спросил потенциальный покупатель.

— Ох, Элл не советует, — тяжело вздохнул торговец. — Это ж она лицом вышла — то. А так-то дура дурой, вирр. Я ж и сам уж пожалел, что купил. И вам не посоветую

— На себя посмотри, кретин, — едва слышно прошипела, с ненавистью глядя на того, кто меня продавал. — Ни рожи, ни кожи, ума как у канарейки.

Я была уверена, что меня не слышат. Разве что тут какой умелец по губам читать умеет, но это вряд ли. Поэтому отводила душу, как могла.

Мужчина в плаще ухмыльнулся. Я не видела, но каким-то образом почувствовала это. Его лицо скрывал глубокий капюшон. А торговец продолжал лебезить перед покупателем.

— Белый Элл не советовал бы вам брать себе такую проблему. Да и тощая какая. Вроде, не болезная, Белый Элл всегда проверяет свой товар, чтобы не огорчить хорошего покупателя.

— Вот же дебильная манера — говорить о себе в третьем лице, — вновь тихонько фыркнула я, а сама пыталась рассмотреть покупателя. Под капюшоном словно колыхалась вязкая тьма.

Пыталась хоть так приглушить панику и отчаяние. Я боялась, что меня заберут. Здесь, хоть и было паршиво, но уже знакомо. А если заберут, то ждала меня неизвестность. Страшная, возможно, даже опасная.

— Драгоценный вирр, возьмите эту, — Элл выдернул девушку из нестройного ряда. Та едва не споткнулась, но вовремя выровнялась, расправила плечи, вздернула подбородок.

— Ну прям царица, а не рабыня на рынке, — проговорила я.

— Кожа — шёлк, — расхваливал её торговец, — руки сильные, — перехватил скованные запястья девушки и вздернул вверх, — но нежные, подойдут для любой работы. Какая грудь, — его мозолистая рука переместилась на эту часть тела девушки, — мягкая, упругая…

— Убери, — тихо приказал покупатель.

Его явно не интересовала девица, которая смотрела на него с жаждой, похотью и скрытой надеждой. Дарина явно была не прочь оказаться в руках этого мужчины. И едва из балахона не выпрыгивала, чтобы привлечь его внимание. А я думала о том, как бы исчезнуть из этого мира. От этого взгляда, который я прекрасно ощущала на себе. Он скользил по моему лицу, волосам, телу, словно он умел смотреть сквозь одежду. И от этого мурашки бежали по спине, шее, затылку. Меня вдруг бросило в холод.

— Её, — указал пальцем, плащ соскользнул выше, демонстрируя некрупную руку с длинными пальцами, затянутую в плотную перчатку. — Почему от неё смердит ядом? — не вопрос, а настоящая претензия.

2.2

— Белый Элл же объясняет, — торопливо заговорил торговец. На его загорелом лице вспыхнул румянец злости. Он явно разделял мое желание остаться у него, не достаться вирру. — Ума у девицы нет. Её за то, думаю, родители и продали Эллу, чтобы хоть какую пользу принесла семье. Лицом вышла, в домах терпимости у нас такие ценятся. А нрав, — махнул рукой, — мужики быстро укротят, некоторые таких любят, — он ухмыльнулся.

Я закипела от ярости и омерзения. Меня колотило не то от страха, не