Прогулка - Лада Голышева

Несмотря на свой юный возраст, он отлично играет на скрипке, которую сделал сам. Скрипка в его руках обладает необыкновенным свойством, она способна уносить людей в другие миры. Не пугайтесь. Параллельные миры для космолетчиков такие же родные, как и реальные. Но корыстные люди однажды узнали о таком даре Кристина и решили использовать его в своих целях. Я понимаю, что путешествие по параллельным мирам возможно только с разрешения Населенной Галактики. Однако феномен Кристина требует нашего с вами участия для того, чтобы позволить юноше затеряться в параллельных мирах, избегая своих преследователей.

Физическая природа параллельности вам известна. Не каждый хотел бы оказаться там без контроля Галактики, лицом к лицу со своими «страхами» в параллельном районе Вселенной. Полагаюсь на ваше мужество и на то чувство милосердия, которое каждый, как мне кажется, питает к мальчику. Я не хочу вас подвергать опасности, о которой каждый думает в эту минуту. Если бы я мог доставить Кристина один на планету У., сделал бы это сам. Но без вас я этого сделать не смогу. Справиться с управлением корабля вблизи планеты У. одному подобно самоубийству, потому что физическая природа перемещения в параллель — звуковая. Воспользоваться «безопасной квантовой» означало бы полное распознавание себя во времени и в пространстве Службой Безопасности Галактики. И последствие — неминуемое наказание. Я не призываю вас к правонарушению, но гораздо больший вред мы нанесем Галактике, если не поможем Кристину попасть на планету У. Его дар — это достояние всей Галактики, каждого из нас. Такие путешествия позволяют найти себя, оценить себя и стать на путь вечного совершенствования. Однако запрет со стороны Службы Безопасности не случаен. Невозможность контролирования приведет к разложению восприятия реального мира и осознания новых, более простых и удобных способов перемещения человечеством. Поэтому бесконечное запугивание возможностью погружения в собственные страхи и ужасы стало девизом тотального контроля над нашей параллельностью. Выход один — освоить безопасный и приятный звуковой способ.

Я понимал свое безвыходное положение. Ксения посмотрела на меня так, как будто поняла, о чем я думал. Ее выразительные глаза были полны сострадания и веры в успешное завершение путешествия. Она прикоснулась к моей руке с целью ободрить: видимо я всем существом показывал свое непонимание к происходящему, стремясь убежать «отсюда» прочь.

Кристин откинул накидку своего плаща, взял в руки крохотную скрипку и заиграл. Звуки, извлекаемые с помощью скрипки, были тихими и жалостливыми. Казалось, что исполнитель медленно начинает сливаться с музыкальным инструментом, создавая какое-то новое существо. Это «существо» еще маленькое, беззащитное поначалу мурлыкало и убаюкивало слушателей. Затем оно то неслось по ледяным вершинам в пляс, то падало в горное ущелье, дразня эхо. Музыка Кристина переливалась. Наконец она стала торжественной. Звучал гимн, но какой? Мне показалось, что это был гимн жизни, гимн всепрощающей любви, который подхватил меня и звучал, как теперь казалось, уже в моем сердце. Музыкальный водоворот увлек в самую пучину божественных переживаний, и я боялся потерять благозвучную нить, понимая, что она и есть мой единственный портал…

Голова кружилась, тело слегка покалывало мириадами невидимых иголок. «Жан, очнись. Очнись же, наконец», — звучал женский голос, «Нас атакуют», — корабль трясло, и Ксению отшвырнуло. Ударившись спиной о стену, девушка сползла на пол, застонав от боли. Секунды, и мое тело стало слушаться. Я подполз к Ксении: «Где мы? Что происходит?». Корабль снова затрясло и теперь меня бросило на противоположную стену космолета. Голова загудела, и опять мириады иголок вонзились в мое тело, а музыкальный поток увлек за собой…

Я пришел в себя. Не веря своим глазам, увидел синее небо с оранжевой звездой у горизонта. Бескрайнее море простиралось передо мной. Оглядевшись кругом, я обнаружил, что идти было некуда, потому что берег представлял собой сплошную каменистую стену, возвышающуюся примерно на триста метров. Такую стену я встречал во время практики на видимой стороне Луны, на поверхности Моря Облаков к западу от кратера Арзахеля и кратера Пурбаха, протяженность которой была порядка ста километров. Размышления ввергли меня в ужас, поскольку я не знал, что и делать…когда на горизонте показалась гигантская волна. Подняв глаза вверх, словно ища спасения, я увидел, что стена была отвесная и совершенно ровная. Волна приближалась. Мной завладевал страх, переходящий в ужас. По мере приближения волны, разум пытался найти хоть какое-то решение. Вдруг меня осенила мысль, после которой я пришел в еще большее отчаяние — единственное, что осталось, — это подняться в небо подобно птице и избежать таким образом своей погибели. Теперь уже отчаяние невозможности совершения полета наполняло все мое жалкое существо. Постепенно я стал мириться с происходящим и готовиться к смерти. От этой мысли дыхание становилось ровным, тело медленно расслаблялось, и неожиданно почва стала уходить из-под ног. Бросив взгляд вниз, я обнаружил, что завис над землей на высоте около двух метров. То ли от чувства восторга, то ли от страха быть захваченным волной, я с невероятной скоростью взмыл вверх. Зависнув высоко над землей, оказался теперь вне зоны досягаемости волны. Когда волна отступила, я оглянулся назад, и увидел бесконечную лестницу, которая как будто парила над землей и вела ввысь, где высоко в небе реял белый храм, сделанный невидимым мастером как будто из воздуха. Моему изумлению не было границ. По мере приближения к «Храму» на лестнице перед ним можно было разглядеть человеческую фигуру, укутанную в белую накидку с капюшоном.

В мгновение ока я оказался рядом с таинственной фигурой. Капюшон, покрывавший голову незнакомца, не давал возможности разглядеть очертания его лица. Все это показалось мне странным. Попытка заговорить с человеком оказалась неудачной. Прикосновение к нему привело меня в неописуемый восторг, поскольку фигура резко отстранилась от меня, а затем взмыв вверх, исчезла в небесной синеве.

Теперь мое внимание было сосредоточено на Храме. По мере приближения к нему, была слышна музыка, все та же музыка, создаваемая Кристином. Однако, музыкальным сопровождением у скрипки были детские голоса, напевающие слова на непонятном мне языке. С появлением детского хора продвигаться по лестнице к Храму стало труднее: исчезла легкость в теле, но зато появилась четкость в мыслях. Я стал думать о моем возвращении к берегу моря, где можно было летать подобно птице, ощущая себя свободным существом. Решив отдохнуть и подумать, я присел на ступеньку, обратив взор назад, в даль, уходящую в бесконечность. С удивлением я увидел, что передо мной в воздухе «висела» все та же человеческая фигура, закутанная