Повелитель Долины - Маргарет Уэй

Саймон тоже был из Радклиффов – кузен Гая, так на него не похожий. Он потерял отца подростком, хотя по большому счету никогда его и не имел – Филипп Радклифф не уделял сыну никакого внимания. Неутомимый искатель любовных приключений погиб за рулем своего скоростного стильного авто, и, к счастью для Саймона, в тот день на пассажирском сиденье рядом с отцом сидела не законная супруга, а очередная сиднейская светская штучка.

Овдовевшая мать Саймона, как и следовало предполагать, не обезумела от горя. Она предалась другой крайности, сосредоточив всю свою нерастраченную любовь женщины, которой долго пренебрегали, на своем единственном сыне. Она душила его обожанием, от которого невозможно было укрыться, тем более что такой одуванчик, каким был Саймон, и не посмел бы так жестоко поступить со своей маменькой.

Как все Радклиффы, Саймон был невероятно умен, этого у него невозможно было отнять. Он без труда поступил в университет, надеясь таким невинным способом отдалиться от вездесущей материнской любви. Это потребовало от Ребекки Радклифф большой изощренности, чтобы на протяжении нескольких лет его учебы изобретать всевозможные небанальные поводы для того, чтобы спасти своего мальчика от тягот студенческой жизни. Все в кампусе знали эту энергичную темноволосую женщину, ее пламенеющие черные глаза, видевшие в каждом потенциальную опасность для ее чада.

Саймон вышел из университета с научной степенью по экономике. Будучи катастрофически непрактичным в реальной жизни, он проявлял чудеса смекалки, решая задачи в теории. Постепенно он научился соотносить красоту научного подхода с прозой жизни и достиг значительных успехов в семейном винном бизнесе. Может быть, с его приходом «шардоне» и «шираз» не стали такими же изысканными, как во Франции или Персии, но их производство стало значительно прибыльней. Впрочем, справедливости ради следует заметить, что работал Саймон в одной связке со своим удачливым кузеном, а всем известно, что все, к чему прикасается Гай Радклифф, обращается в золото высшей пробы.

Саймон с сияющим лицом выбрался из своего внедорожника и после сбивчивых приветствий восторженно провозгласил:

– Это такое наслаждение – видеть, как наливается виноград!.. И Гай – он самый лучший босс в мире!

Алана приняла сие высказывание как должное, поскольку знала, что человек в безупречных костюмах давно стал чуть ли не мифическим героем для ее зачарованного друга.

– Как вы тут? – спросил Саймон, не дождавшись от подруги подтверждения своим последним словам.

– Помаленьку, – отмахнувшись, пресно ответила Алана Кэллахан. – Я собиралась подкрепиться. Надеюсь, ты согласишься составить мне компанию.

– С радостью, – с искренней радостью жеответил Саймон Радклифф. – Но… – неловко начал он, ибо любые, даже самые незначительные возражения давались ему нелегко, – надолго не задержусь. У меня еще много сегодня дел.

– Сама не стану тебя задерживать. Мы тут тоже не бездельничаем, – отозвалась девушка.

– Я должен еще встретиться с Гаем, – торжественно проговорил Саймон, многозначительно поглядев на Алану. – Я, собственно, к нему и ехал, но решил завернуть к вам. А выглядишь ты изумительно.

– Ну ты и льстец, Саймон! Я только с пастбищ. Вся грязная. А ты говоришь, изумительно. Слово-то какое выискал: изумительно. Глупыш, – ласково посмеялась над ним Алана, шутливо ущипнув за руку, отчего молодой человек зарделся.

– Не о том ты говоришь, Лана… – словно извиняясь, пробормотал он. – Отец дома?

– Полагаю, да. Где же ему еще быть? – фыркнула девушка. – Топай пока на кухню, я пойду приведу себя в порядок к обеду, можешь поставить кофе?!

– Конечно, – покорно отозвался Саймон Радклифф в ответ на весьма боевой призывный тон подруги.

Саймон был отлично знаком с домашним обиходом Кэллаханов. В детстве он частенько поглощал плоды кулинарного мастерства Аннабел Кэллахан, сидя с Аланой на их летней кухне или же на веранде. Во многом Аннабел являла собойполную противоположность его матери Ребекки. Она была уравновешенной, ненавязчивой и лучезарной женщиной с золотым сердцем.

– Как отец? – участливо спросил Саймон, когда Алана присоединилась к нему.

Та прежде тяжело вздохнула и нахмурилась, а уж потом ответила:

– Ужасно.

Она поднесла указательный палец к жестко сложенным губам в упреждающем жесте. Саймон услышал нарастающий звук тяжелых шагов. Девушка поспешила приставить к обеденному столу большое кожаное кресло.

– Отец, мне трудно одной управляться со скотиной, – посетовала она, когда втроем они уселись обедать. – Пока Киран в отъезде, не мог бы ты мне помочь?

– Конечно, я помогу тебе, девочка. О чем разговор… – сипло проговорил отец. – Я с радостью помогу моей славной смелой доченьке, – сентиментально добавил он и горестно всхлипнул.

– Папочка, умоляю тебя… – прошептала Алана. – У меня сердце кровью обливается, когда ты такой.

– Просто смирись с тем, что сдал твой папка. Не молод я уже… Я старый, недостойный вас всех дурак! – самобичующе подытожил хозяин фермы, и выцветшие его глаза увлажнились. – Я вот все думаю, что она во/мне нашла, в недостойном отпрыске скверного ирландского каторжанина…

– … прибывшего на новый континент в грязном трюме грузового судна в надежде начать новую жизнь, – досказала известную историю Алана. – Папочка, каждый знает, что он похитил пару кроликов, чтобы накормить голодающую семью, как и то, что он искупил вину перед Богом и людьми, в результате чего сумел стать одним из самых уважаемых фермеров-скотоводов в округе.

– Я о том говорю, милая, что моя Белль могла выбрать себе любого мужчину в долине. Да что в долине – любого в Австралии… Она могла выйти замуж за Дэйвида Радклиффа, который сватался к ней. А Аннабел выбрала меня… И для чего? – с гордостью и тоской проговорил пожилой мужчина.

– Как? Отец Гая сватался к нашей маме?! – с искренним изумлением воскликнула Алана.

– А ты не знала? Да, упокой Господь его душу, сватался, – серьезно заверил ее отец.

– Ну… признаться, это для меня настоящая неожиданность, папочка, – недоуменно покачав головой, заметила девушка.

– А что ты видишь удивительного в том, чтобы отпрыски двух знатных фамилий соединились в браке… Странности, дорогая, следует искать лишь в выборе, который сделала твоя покойная матушка, – пробормотал Алан Кэл-лахан, обхватив голову обеими руками и в очередной раз сокрушаясь: – И вот видишь, к чему это привело!

– Меня больше всего удивляет тот факт, чтоя впервые слышу об этом после стольких лет… Ведь люди в долине не упускают повода посудачить о таких вещах.