Мужчина на заказ - Милли Крисуэлл

Остановившись возле письменного стола, Саймон взял пенковую трубку, набил душистым виргинским табаком, который завозила его компания, закурил и довольно пыхнул, глядя на своенравную девушку.

«Двадцать лет — и еще не замужем. Старая дева, — подумал Саймон, неодобрительно качая головой. — И, вероятно, самая привлекательная старая дева, когда-либо принадлежавшая к нью-йоркскому обществу, и уж безусловно — одна из богатейших». К Кассандре уже не первый год сватались женихи — десятки женихов. Но она отвергла всех претендентов на ее руку, которых он провел перед ее глазами. После нескольких месяцев обязательных появлений в свете она бросала их, как вышедшее из моды платье.

И Саймон решил положить этому конец. Кассандра слишком легкомысленна. Она не в состоянии принять решение, когда речь идет о ее будущем. Он взял дело в свои руки. Через три месяца она станет женой Гарри Уинслоу, и вопрос будет решен раз и навсегда.

Саймон заговорил ласково, но твердо.

— Ты много лет своевольничала, Кассандра, — он нахмурился, — и нечего на меня дуться. На этот раз твой номер не пройдет. Ты ведешь себя неподобающе. О вашей с Амандой выходке до сих пор болтают. Ты опозорила имя Темплтонов. Пора выйти замуж и утихомириться. Появятся детишки, недосуг будет фокусничать. Семейная жизнь — естественный для женщин порядок вещей.

— Ха! — Кассандра отвернулась к книгам в кожаных переплетах, уставлявшим полки библиотеки. Пробежала пальцами по тисненным золотом корешкам Шекспира и Диккенса — их она любила. Увы, на этот раз у них не найти утешения.

Кассандра нахмурилась. Ее и кузину Аманду застали, когда они купались посреди ночи в пруду Центрального парка, и что с того? Ничего неприличного в этом нет. Конечно, Аманда была категорически против ее затеи, они вечно кончаются неприятностями. Она это раз сто повторила. Но то была просто невинная шалость, напрасно отец делает из мухи слона.

— В парке не было ни души, папа. Мы были совершенно одеты, а кучер нас охранял. Если бы этот глупый полицейский не поднял такой шум, никто бы ничего не узнал.

— Возможно, его рассердило то, что ты стукнула его зонтом по голове. Полицейским обычно не нравится, когда на них нападают, моя дорогая, — Саймон с трудом удержался от смеха, представив себе, как его дочь орудует зонтиком, словно шпагой. Впрочем, Кассандрины выходки уже перестали быть смешными. Упрямицу нужно выдать замуж — и поскорее.

Кассандра покраснела.

— Я признаю, что последний бокал шампанского был лишним, но я совершенно владела собой. А Аманда вообще не пьет, ты знаешь. И когда этот полицейский заявил, что мы устроили пьяный дебош… ну, я просто не выдержала. — Она смахнула невидимые пылинки с юбки голубого муарового платья от Уорта, словно надеясь столь же легко отмахнуться от досадного происшествия.

Саймон опустился в кожаное вращающееся кресло у стола красного дерева, постоянно заваленного кипами бумаг и бухгалтерских гроссбухов, и указал на кресло напротив.

— Гарри будет у нас сегодня вечером, дочь. — Он не обратил внимания на Кассандрин громкий стон. — Лучшего мужа тебе не найти. Положительный. Надежный. Прекрасная партия. — Его лицо сияло от удовольствия. — Все уже устроено.

— Не пойду за него! — Кассандра попыталась было встать, но властный взгляд отца усадил ее на место.

— Не перебивай меня, Кассандра. Я полагал, что, потратив сотни долларов на твое воспитание, могу ожидать лучших манер.

— Я… я прошу прощения, отец, — выжала она из себя. Извинения давались ей нелегко, особенно перед властным отцом.

Умиротворенный, Саймон продолжал:

— Я никогда не был излишне строг по отношению к тебе, хотя знаю, что бывали случаи, когда ты от всей души не согласилась бы с этой оценкой. Я считаю себя разумным человеком и думаю только о твоих интересах. Я хочу, чтобы ты вышла замуж за молодого Уинслоу. Он мне нравится. Это знающий, трудолюбивый работник.

Гарри Уинслоу с одутловатым, словно из теста вылепленным лицом, с длинными костлявыми пальцами, влажными на ощупь — она содрогнулась, представив, как эти пальцы прикасаются к ее телу, — нет, не с таким мужчиной она хотела бы провести свою жизнь. Даже один вечер наедине с ним тошно представить. В нем было что-то такое… Она не могла определить точно, но одно знала наверняка: она не имеет ни малейшего желания выходить за него замуж. Слово «желание» даже не приходило в голову, когда речь шла о Гарри. Нет, она не выйдет за Гарри.

Кассандра мило улыбнулась отцу:

— Вот и шел бы за него, раз он такой замечательный.

— Сарказмом и грубостью вы ничего не добьетесь, барышня. Со мной не так легко справиться, как с твоей матушкой. Ты можешь обвести Летицию вокруг своего пальчика, но со мной это не получится. Я принял решение, а ты знаешь, когда я принял решение…

— Оно твердо как алмаз, — закончила Кассандра знакомую присказку, подавив ребячливое желание показать ему язык. Стоило какой-нибудь мысли втемяшиться ему в голову, он становился упрямее осла.

Саймон вертел в руках изящное яйцо работы Фаберже, стоявшее у него на столе — одно из произведений искусства, которые он с такой любовью собирал. Он вообще любил картины, бабочек, марки — все, что можно классифицировать и разложить по полочкам. Кассандра порой чувствовала себя экспонатом из его коллекции.

— Через три месяца ты пойдешь к алтарю с Гарри.

— Три месяца! — Она вскочила. — Но…

— Твоя мать уже договорилась об устройстве приема… с Биллингели, кажется. Они все сделают. Это будет свадьба, какой Нью-Йорк не видывал.

— Но у меня нет платья, а чтобы заказать в Париже, трех месяцев не хватит.

Она надеялась на отсрочку, но к ее глубокому разочарованию отец ответил:

— Завтра ты и твоя кузина едете к мистеру Бомону. Хотя он и не столь престижный портной, как мистер Уорт, твоя матушка заверяет меня, что его модели находят весьма высокий спрос. Мистер Бомон согласился придумать и сшить платье, какое ты пожелаешь, за имеющееся время. — Саймон самодовольно улыбнулся. — Мы обо всем позаботились.

— Но…

Потрепав ее по руке, словно ребенка, Саймон добавил:

— Гарри будет тебе отличным мужем, Кассандра. Солидный человек, надежный…

— Тусклый, как вода, в которой мыли посуду. В голосе Саймона послышался гнев.

— Довольно упрямиться, дочка. Ступай и приготовься к приходу гостя. И изволь быть с ним полюбезнее, Кассандра. Не вздумай дерзить и вредничать. — Бог свидетель, стоит ей захотеть, она может быть обворожительной.

Кассандра с преувеличенной кротостью присела в книксене.

— Твое желание — для меня закон, папочка.

— Если бы, — пробормотал Саймон с глубоким вздохом, глядя вслед дочери, выходящей из комнаты. Кассандра — вылитый он. Упрямая, своевольная, всегда поступает по-своему.