Фифа и магия луговых трав - Фредерика Вайцель

букв, звал её просто Фифа. Это очень понравилось родным девочки. Вскоре все стали так ласково её называть.

Родителей девочки дома не было. Впрочем, такое случалось довольно часто. Папа Фифы был врачом и много времени проводил в больнице с пациентами. Мама была вечно занята домашними делами и порой хлопотала по хозяйству слишком увлечённо.

– Сегодня мне совсем ленится. Даже обед не взбодрил, – специально растягивая слова, сказала Фифа своим игрушкам.

Те безучастно промолчали. Плюшевый медведь окончательно сполз с детского стульчика, фарфоровая кукла томно прикрыла глаза, а деревянный солдатик на одной ноге хоть и стоял по струнке, но только за счёт того, что прислонился к ножке стола.

Чем бы заняться? Если хорошо подумать, то в голову непременно должно прийти что-нибудь эдакое. Но пока, как бы Фифа ни старалась, эдакое никак не приходило. Она даже легла на кровать, а голову свесила вниз. Может быть, так мысли будут собираться лучше?

Аполлоша с мячиком в зубах встал на задние лапки перед Фифой. Он нетерпеливо подпрыгивал, требуя уделить внимание его собачьей особе.

– Иди на место, – недовольно сказала Фифочка.

Она будто не верила, что этот безнадёжно скучный день можно спасти.

– Гав-гав…

Собака предприняла новую попытку растормошить маленькую хозяйку: пёс положил перед Фифочкой её прогулочные ботинки.

– Ты хочешь гулять? – спросила Фифа.

– Гав, – ответил Аполлоша.

– Хорошо, Белые Штанишки. Вперёд! Навстречу приключениям!

На улице небо хмурилось. И было непонятно: то ли вот-вот выглянет солнце, то ли пойдёт дождь. Погода в августе весьма переменчива.

Накинув на плечи лёгкий плащ, Фифочка вышла во двор. За ней с радостным лаем выбежал Аполлоша. Друзья осмотрелись. Плана у них не было.

– Если не знаешь, куда идти, отправляйся на луг! – воскликнула Фифочка. – Там всегда найдётся что-то интересное.

* * *

А в это время в своём домике под тяжестью множества одеял недовольно ворочался Никопоп. Да-да, этот соня проспал до следующего утра!

И хоть для Никопопа тоже наступил новый день, проснулся лохматый ворчун со старыми мыслями. Как маленькие колючки, они вились рядом и пощипывали разум.

– Кыш, кыш, – отмахивался Никопоп. – А ну-ка, разлетались тут…

Навязчивые мысли – это побочный эффект волшебного чая. Они появляются, если неправильно заварить напиток.

«Похоже, травы лишились своих свойств, – подумал Никопоп. – Или это я теряю сноровку… Нет, виноваты травы! – слукавил он сам себе. – Нужно непременно обновить запасы, а то так и разума лишиться можно».

Он неторопливо встал с кровати и, расставшись с ночным колпаком, отправился на луг.

– Ну и заросло же всё, – ворчал Никопоп, раздвигая лапами уже утомлённую солнцем за долгое лето траву.

Вдруг он насторожился. До сего момента Никопоп и не подозревал, что он на лугу не один. Неподалёку на мягком мшистом пригорке расположилась Фифочка. Рядом с ней нетерпеливо кружил Аполлоша. Он то и дело приносил девочке мяч, который та забрасывала в высокую траву.

Никопоп попятился было к лесу. Он хотел избежать встречи, которую так навязчиво устраивала жизнь. Но… почему-то передумал. Словно неведомая сила влекла его к этой синеглазой девочке. Будто кто-то незримый, дёргая за невидимые верёвочки, управлял Никопопом, как куклой. Стук сердца был таким сильным, что он перестал слышать доводы рассудка…

Выбрав укромное местечко, Никопоп стал наблюдать.

Аполлоша подбежал к Фифочке и потянул её за край плаща.

– Неужели ты ещё не набегался? – весело откликнулась девочка.

Пёс заливисто залаял и пустился наутёк. Девочка метнулась за ним.

– Смотри, как расшумелись, – попытался заворчать Никопоп. – Траву всю измяли…

Дело не ладилось. Ворчание не ворчалось. Пыхтение не пыхтелось. Он никак не мог заставить себя ругаться на эту забавную девчушку. И даже её пёс сейчас не казался Никопопу таким уж противным.

Раскинув руки в стороны и растопырив пальчики, Фифочка бежала вслед за Аполлошей.

– Как же хорошо-о-о-о-о-о! – кричала она.

А Никопоп всё смотрел, как её чёрные кудрявые локоны разлетались в разные стороны. Ветерок напевал им мелодию, а они ложились, как ноты в тетрадь…

Выбившись из сил, Фифа прилегла на траву и завела неподдельно серьёзный разговор со своим хвостатым товарищем:

– Смотри, Аполлоша, это облачко напоминает белую льдину. Она словно по морю плывёт… Вот бы залезть туда и покататься.

Увы, пёс не оценил красоты. Аполлоша просто скакал рядом и лаял. Да-а-а, вот у кого жизнь удалась… Фифочка смотрела на щенка и улыбалась во весь рот.

Никопопу стало интересно, что девочка показывает собаке, так усердно тыкая пальцем в небо. Он начал подкрадываться к друзьям. Задача была не из лёгких – ведь собака могла его учуять и в тот же момент разоблачить.

Чем ближе подходил Никопоп, тем красивее казалась ему синеглазая малышка.

Вот он уже мог разобрать слова песенки, которую напевала себе под нос Фифа:

Первая капелька прямо на лоб – кап-кап,

Падает капелька прямо на нос – кап-кап-кап…

«Ну и песни. Так она и правда дождь накликает. А под дождём плакали мои запасы целебных трав…»

Ох и ворчун этот Никопоп! Подумал… и сам невольно улыбнулся:

– Хорошо поёт.

Чем дольше он смотрел на Фифу, тем больше находил удивительного сходства со своей дорогой феей. А ведь, когда они познакомились, волшебница была примерно того же роста и возраста, что и эта черноволосая девчонка.

Чистая капелька прямо на лоб – кап-кап…

– А ведь и правда, кажется, вот-вот пойдёт дождь. Нам пора возвращаться.

Девочка поднялась на локтях, осмотрелась – и вдруг увидела…

Оленя! Благородный олень вышел из леса и, грациозно вышагивая, направлялся прямиком к девочке. Фифочка замерла. И даже Аполлоша перестал лаять и спрятался за свою хозяйку (вот трусишка!).

Олень был уже совсем близко. А Фифа стояла в изумлении и не двигалась с места. Она бесстрашно протянула к нему маленькую ручку. Храбрости ей было не занимать!

Но лучше обходить стороной таких больших животных, а то мало ли…

Олень подошёл к Фифочке вплотную и, коснувшись носом её ручки, заглянул ей в глаза. Он будто хотел сказать что-то тайное, древнее и очень важное.

Царственный зверь постоял так с минуту и быстро направился обратно в лес.

Чувства переполняли Фифу. Что это было? Волшебство!