Легенда (СИ) - Верещагина Валентина

— Медальон находится там, где должен быть!

Тьяна не поверила, выдвинулась вперед, приготовилась к словесной атаке, желая смутить соперницу. Мира собралась, выдавила из себя улыбку, самую ледяную, на какую только была способна, решила указать подданной, где ее место.

— Ваша милость! — раздался за спиной голос эрт Маэли. — Простите за опоздание! Господа советники, — он прошел и быстрым кивком поприветствовал прочих присутствующих.

Мирель выдохнула, понимая, что спор с Тьяной только усугубит и без того непростую ситуацию. Пока собиралась с мыслями, думала, с чего начать совет, успокаивалась, в зал прошел еще один мужчина.

Высокий, широкоплечий, статный. Черные волосы, как всегда, безупречно зачесаны назад — и не подумаешь, что он совсем недавно прибыл в город. Синие глаза пробежались по комнате, мгновенно оценивая обстановку, замерли на миг, взглянув на раскрасневшуюся королеву. Дарейс эрт Баралис — капитан королевской гвардии, главнокомандующий войсками и сын Тьяны.

— Ваша милость, — он склонился перед Мирель, — мне тоже следует просить прощения за опоздание, — бросил беглый взгляд на эрт Маэли, и последний криво ухмыльнулся, выражая презрение.

Эти двое никогда не ладили, еще Алин пытался примирить мужчин, своего брата и лучшего друга, но не преуспел. Разве под силу это сделать Мирель? Словно два хищника, которые делят добычу! Впрочем, оба вполне благосклонно относятся к своей госпоже, Лориан — помогает, Дарейс — не мешает, часто осаждая свою разгорячившуюся родительницу.

— Оставим пустое! — твердо произнесла Мира, обращаясь ко всем сразу, а затем посмотрела на Дарейса. — Расскажите нам, эр эрт Баралис, как обстоят дела на границе!

Он кивнул, прошел к столу, расположил на нем принесенные карты и фигуры, начал:

— Итак…

Мирель поежилась, почему-то рядом с капитаном королевской гвардии, ей всегда становилось невыносимо холодно. Он весь казался ей словно высеченным из куска льда, особенно когда говорил вот так — совершенно ровно, не проявляя эмоций, перечислял сухие факты, не выказывая личного отношения…

Королеве снова не спалось этой ночью, воспоминания, тревоги, волнение, обида, гнев, страх снедали ее, мешали спать, беспокоили неясными видениями темного будущего. Хотелось, как в детстве, спрятаться под одеяло, зажмуриться и не думать, не представлять. Но разве королева Ар-де-Мея могла позволить страху овладеть собой?

Чтобы отвлечься, Мира вскочила, нервно прошлась по комнате, пытаясь вспомнить, когда последний раз видела медальон. Остановилась, понимая, что потеряла его в Гиблых горах, вспомнила недавние разговоры с Лорианом и Дарейсом, приняла окончательное решение.

Осенний ночной сад встретил ее неожиданной тишиной. Неподвижное небо над головой, на котором серые облака закрывают свет звезд, прячут луну; и дуновение ветра не нарушает покой деревьев, не срывает пожелтевшую листву. Мирель вздрогнула, когда от широкого ствола отделилась тень и двинулась по направлению к ней.

— Напугал, грыр, — улыбаясь, сказала она, глядя на подошедшего мага.

— А вот ты меня не удивила, — ответная улыбка эрт Маэли была наполнена грустью.

Мира снова с надеждой и затаенной любовью взглянула на него, и наставник взял себя в руки, ухмыльнулся:

— Но я подготовился к нашему походу на южных демонов!

— Лориан? — недоверчиво вопросила она.

— Да, я пойду с тобой! — поднял руку. — И не возражай, королева!

Мирель желала поспорить, но передумала, только кивнула, молча задавая вопрос луне, выглянувшей из-за туч. Но коварная закатилась за облако, не отвечая.

До границы путь оказался неблизким, Лориан и Мирель обходили стороной большие поселения, старались двигаться ночью, когда наступало время сумеречных.

И вот дорога подошла к концу. Единственный факел, тот, что держал в своих руках эрт Маэли, освещал вход в пещеру.

— Ты знаешь?.. — спросил мужчина.

— Еще бы… Пусть тогда ты не взял меня с собой! — девушке хотелось сказать строго, но получилось печально.

— Зачем? — обнажив меч, Лориан двинулся вперед, но Мира точно знала, что от нее требуется.

Тогда она страдала по Алину, теперь же испытывала светлые чувства к эрт Маэли. Потеряв одного, она не может рисковать жизнью другого. Когда она пересекала «темную тропу» в прошлый раз — мало знала о ней, потому не тревожилась. Только Алин казался странным, рассеянным, что-то шептал, будто слышал чьи-то голоса. Любовь к ней удержала его на самой кромке, не позволила переродиться. Возможно ли, что любовь Лориана к ней столь же сильна? А если он последует зову Некриты? Нет! Теперь, зная об опасности, Мирель не станет рисковать!

Наклонилась, но только затем, чтобы поднять камень, разбежалась, размахнулась, чтобы ударить по голове спутника.

— Прости, — слетело с ее губ, и он даже успел обернуться.

Лориан упал, Мирель, тяжело дыша, стояла над ним.

— Прости, — повторила она, прогоняя слезы. — Я хочу, чтобы ты жил…

Быстро развела костер, чтобы сумеречные поостереглись бездумно нападать. Уложила эрт Маэли на мягкую подстилку из листьев, укрыла пледом, связала на всякий случай, но так, чтобы со временем смог освободиться, и занялась начертанием на земле обережных рун, все, как учил Алин.

Мира старалась, от усердия прикусив кончик языка, и замерла, когда послышался едкий голос:

— Думаешь, этим сможешь меня удержать?

— Нет, — она покачала в ответ головой, не прерывая своего занятия, применяя силу, чтобы на покрытой травой земле показались темные полосы. Закончила, выпрямилась, убирая заговоренный заклинателями кинжал в ножны, добавила. — Это не для тебя!

— Я выберусь и найду тебя! — пообещал эрт Маэли, напрягая мышцы в попытке разорвать веревки. Сразу не получилось, он взревел. — Не вынуждай меня!

— Зачем искать? — спокойно отозвалась Мирель. — Ты знаешь, куда я иду! — пристально взглянула на рассерженного мужчину. — И мне следует поспешить, иначе Тьяна займет мое место, решив, что мы сбежали!

— Эрт Баралис, — скрипнул зубами Лориан, — не позволит! Как бы я к нему не относился, он капитан королевской гвардии, и значит — человек чести! Постарается докопаться до истины!

— Буду верить, что подданные меня дождутся, — вздохнула, — и ты тоже… на этой стороне Меб!

Он ответил грозным рыком, но королева уже отвернулась. Страх ее не исчез, наоборот, усилился, ведь теперь она боялась не только великана, ожидающего ее в темном нутре пещеры, призванного убивать всех, кто ступит на «темную тропу», но и того, что Лориан последует за ней и погибнет.

Прогоняя все, что мешало, задерживало, она неслась по склону, туда, где в предрассветном сумраке виднелся вход в пещеру. Шаг, другой, третий, страх все сильнее сковывал душу, вгрызался в сердце, холодил тело. Дуновение осеннего ветра коснулось Мирель, его холодный палец задел ее лицо, будто это сделал сам ледяной великан.

Заставила себя ускориться, но ноги казались деревянными, руки дрожали, а в голове встревоженной птахой билась одна мысль: «Я умру!» На миг замерев, буквально приказав себе сделать это, Мира глубоко вдохнула, понимая, что не так просто справиться с эмоциями. Но отступить сейчас — когда стоишь у опасной черты, когда видишь цель — непростительная слабость, недостойная королевы! Девушка встряхнулась, глупо страдать по тому, что решено.

Вбежала, задохнувшись, перевела дыхание, вытянула клинки, судорожно сжала их, огляделась.

В пещере оказалось нестерпимо жарко — явственно ощущалось, что где-то рядом протекает огненная река. Каменный мост через нее — перекинут высоко, а к нему ведет узкая лестница. Вот только где страж?!

Вздрагивала от каждого шороха, а в каждом шепоте поднимающихся паров, Мире чудились движения врага. Длинный мост уводил королеву все дальше и дальше от того места, где ей суждено править. Но подводил к тому краю, где она родилась. Хотела ли Мирель вернуться туда, разом избавившись от всех постигших бед, отринув обязательства перед теми, кто, по сути, были для нее чужыми, кого ей не понять никогда, потому что родилась на этой стороне Разлома? Мира замерла, осознав, о чем подумала. Но уже через минуту вспомнила слова клятвы, и не той, что говорила только Алину, а другой, которая предназначалась жителям Ар-де-Мея. Почему? Южанка искренне недоумевала, пока не увидела перед собой женщину в черных одеждах. Она неторопливо приближалась, словно и не шла — летела по мосту. Темные волосы развевались, кроваво-красные, полные губы кривились в улыбке.