В погоне за чувствами - Морин Мур

с моим уже твердеющим членом, а губы прижимаются к моим в поцелуе, от которого у меня ноют яйца.

Это грязно, неистово и чертовски горячо.

Ее язык скользит в мой рот, и она стонет, посасывая мой язык, крепко сжимая в кулаках пряди моих волос. Нуждающийся, отчаянный звук ее всхлипов отдается прямо в моем члене, отчего я становлюсь еще тверже, а возбуждение пробегает по моему позвоночнику.

И вот мы оба поддаемся тому, к чему шли с того самого дня, как я встретил ее – напряжению и сдерживаемой потребности, которая звенела между нами, подобно натянутой струне. Я хотел ее с того самого момента, как впервые увидел, и наконец, прикасаясь к ней, целуя ее, ощущая, как она трется о мой член, я чувствую, что могу перевернуть этот чертов мир.

Ее бедра покачиваются, Вив врезается в мои губы, в то время как мои пальцы впиваются в плоть на ее талии, отчего она задыхается напротив моего рта. Когда она отстраняется, обжигая меня своим пылающим взглядом, я боюсь, что она сбежит, как раньше, но вместо этого она скользит рукой по моей груди к низу футболки и задирает ее. Ее рука пробирается под мои джинсы, обхватывая ноющий член поверх боксеров, и из моего горла вырывается непроизвольный глубокий, горловой звук.

Эта чертова девчонка.

Ее губы растягиваются в ухмылке, когда она сжимает меня сильнее.

– Видишь, как это весело – ненавидеть друг друга, Риз?

Ее губы нежно касаются моих, поддразнивая, и я чувствую, как она улыбается. Если бы мы были где-нибудь в другом месте, я бы поставил ее на колени и отшлепал как следует за то, что она была такой маленькой стервой.

Вместо этого я запускаю руку в волосы у нее на затылке и оттягиваю ее голову назад, обнажая шею, чтобы запечатлеть горячий поцелуй на ее коже. Мои зубы касаются точки, где бьется пульс, я посасываю это место, успокаивая, пока она хнычет мне в макушку.

– Эм. Прошу прощения, что прерываю, но мы почти доехали до места назначения. Мне высадить вас обоих, или будет еще одна остановка?

Я так увлечен моментом, увлечен ею, что забыл о том, что мы сидим в тесном салоне Uber, а водитель наблюдает за тем, что мы делаем, с переднего сиденья.

Вашу ж мать.

Мне физически больно отрывать губы от ее кожи, но я делаю это, чтобы не потерять остатки самообладания.

Вот какой эффект она на меня производит. Заставляет терять голову.

Протянув руку между нами, я накрываю ее ладонь, что все еще сжимает мой член.

– Что ты выберешь, Вив? – я делаю паузу, задерживая взгляд на ее расширившихся зрачках. – Ты собираешься и дальше тратить время, притворяясь, что не хочешь этого, или позволишь мне оттрахать тебя как следует?

⁂

Вив затаскивает меня в свою спальню и ногой захлопывает за нами дверь, в то время как ее руки лихорадочно дергают мою футболку, приподнимая, в попытке стянуть ее с меня. Ее губы скользят по моим, пока я, наконец, не отстраняюсь, чтобы дотянуться до шеи и снять футболку самостоятельно, позволив ей упасть вниз. Приподняв Вив над полом, я толкаюсь вперед, припечатывая ее спиной к двери. Мой член упирается в ее горячую киску, вынуждая нас застонать в унисон.

– Черт, я хочу тебя, – грубо бормочу я, прижимаясь к ее коже. Я хочу ее так сильно, что от одной лишь мысли об этом все болит. Я понятия не имел, чем все закончится этой ночью, когда чуть не поцеловал ее в баре, но надеялся, что это будет нечто большее.

Что у меня будет шанс сделать то, что я делаю с ней сейчас.

Провести ночь, показав, что, как бы сильно она меня ни ненавидела, мой язык на ее киске понравится ей больше.

Когда я дал ей шанс сбежать на заднем сиденье Uber, то подумал, что она может им воспользоваться. Я бы не удивился, если бы она это сделала. Все то время, что мы были рядом, она только и делала, что оскорбляла меня и… сверлила взглядом, когда никто не видел. Так что я не был уверен в ее решении.

Вив замолкает, прикусывая губу и не отрывая взгляда от моих глаз, в глубине которых я вижу борьбу чувств и разума.

– Одна ночь. И только. А потом мы снова будем притворяться, что друг друга не существует. Одна ночь – это все, что ты получишь. Соглашайся или уходи, – ее голос звенит решительностью, и, хотя мне это не нравится, выбора она мне не оставляет.

Все, что я смог сделать до этого момента, – поцеловать эту девушку, но я уже знаю, что одной ночи никогда не будет достаточно. Это даже не верхушка того, что я хочу с ней сделать. Но если это все, что она готова мне предложить, то я приму это.

– Хорошо, но на всю ночь ты моя.

Если она хочет всего одну ночь, то я собираюсь использовать каждую секунду, доказывая ей, что никто не сможет доставить ей такого удовольствия, как я. Когда все закончится, я хочу выйти за дверь с уверенностью, что она никогда не сможет забыть сегодняшнюю ночь. Или забыть меня.

Скользнув руками под ее майку, я задираю ее, обнажая кружевной бледно-розовый лифчик, который всего на несколько тонов темнее ее кожи. Ленивая усмешка изгибает мои губы, когда я наклоняюсь вперед и провожу языком по ложбинке между ее сисек.

– Думаю, розовый может стать моим новым любимым цветом.

– Ты можешь не разговаривать? Просто продолжать делать то, что делаешь своим ртом? – с разочарованным стоном она прижимает меня к своей груди за волосы, и я смеюсь, уткнувшись в ее кожу.

Черт, я обожаю ее рот.

Давая ей именно то, о чем она просила, я покрываю поцелуями округлости, выступающие из чашечек лифа.

Ее сиськи идеальны. Не слишком большие и не слишком маленькие. Среднего размера, которые, похоже, идеально подойдут для моих рук.

Я опускаю левую чашечку вниз, и ее розовый сосок упруго выпрыгивает навстречу моему языку. Взгляд останавливается на крошечной серебряной штанге посередине.

Чтоб меня.

У нее проколоты соски.

– Черт, Вив, они такие чертовски горячие, – говорю я ей, проводя большим пальцем по металлу. Она вздрагивает от прикосновения, ее спина выгибается. – Они стали чувствительнее из-за пирсинга?

Она кивает.

В тот момент, когда я думал, что Вив уже не может быть сексуальнее, она почти поставила меня на колени, преподнеся самый приятный сюрприз.

Когда я обхватываю губами затвердевшую вершинку, она стонет, дергая