Крылья Победы - Сергей Руденко

Делу совершенствования их летного и боевого мастерства отдавал все силы командир 52-й авиабригады полковник П. Ф. Жигарев. Он умело готовил крылатую молодежь к предстоящим боям.

Неспокойно было в те годы на Дальнем Востоке. Японские войска вторглись в Китай.

Движимые чувством интернационального долга, на выручку китайскому народу пришли советские летчики. Руководить ими было поручено полковнику П. Ф. Жига реву.

В Китае находилось несколько советских авиационных групп истребителей и бомбардировщиков — всего около 200 самолетов. Среди наших летчиков-добровольцев были опытные командиры и политработники А. С. Благовещенский, Ф. И. Добыш, Ф. Ф. Жеребченко, А. А. Губенко, Г. Н. Захаров, П. В. Рычагов, Ф. П. Полынин, А. Г. Рытов, Т. Т. Хрюкин, Г. П. Кравченко.

Японская авиация имела численное превосходство. Чтобы победить врага, требовалось немалое искусство. Прежде всего нужно было собрать свои силы в единый кулак, наносить удары на решающих направлениях.

Именно так поступил Павел Федорович в апреле 1938 года при отражении налетов японской авиации на Ханькоу. По его решению на аэродромах, расположенных вблизи этого города, было сосредоточено более 100 истребителей. И когда посты оповещения сообщили о приближении крупных групп японских бомбардировщиков, в воздух сразу поднялось несколько десятков наших самолетов. Истребители И-15 встретили врага на высоте 4000 м и завязали бой с первыми группами. А затем сверху на остальные группы японских бомбардировщиков навалились скоростные истребители И-16. В этом бою японцы потеряли 36 самолетов. У нас не вернулись на аэродром только две машины.

Многим был памятен мощный налет группы советских бомбардировщиков, возглавляемой Ф. П. Полыниным, на один из тайваньских аэродромов. Подготовкой к нему также руководил П. Ф. Жигарев.

В сентябре 1938 года комдив П. Ф. Жигарев возвратился в Москву. Родина высоко оценила его боевые дела, наградив орденом Красного Знамени.

В Москве Павла Федоровича ждало новое назначение — он стал начальником управления боевой подготовки ВВС Красной Армии. Однако вскоре Жигарев был переведен на должность командующего ВВС 2-й Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии. С Дальнего Востока он возвратился в Москву за несколько месяцев до начала Великой Отечественной войны и был назначен командующим Военно-Воздушными Силами Красной Армии. Поскольку Павел Федорович до этого служил на Дальнем Востоке, то хорошо знал нашу 31-ю смешанную авиадивизию.

В разговоре со мной по телефону командующий ВВС первым делом поинтересовался, как мы долетели. Я рассказал, что маршрут прошли стремительно, нигде не задержались…

— То-то я весь день никак не мог вас поймать, — говорит Жигарев. — Куда ни позвоню, везде отвечают: улетели. Вот и решил искать на конечной остановке. Сейчас же вылетай в Москву, в штаб ВВС. Получишь задачу.

Ночью один из трех самолетов Ли-2, которые нам выделили на время перелета, взял курс на столицу. Командира экипажа я предупредил:

— Очевидно, придется немедленно возвращаться, будьте готовы.

И вот уже с высоты угадывается Москва. Заходим на посадку. В автомобиле по затемненным улицам добираемся до штаба ВВС. Командующий принял меня сразу. Он рассказал об обстановке и поставил задачу, сосредоточить полки на аэродромах в районе Бологое. Там будет выгружаться 29-я общевойсковая армия. Нашей авиадивизии пред стоит прикрывать места выгрузки, а потом взаимодействовать с этой армией. Прикрытие — дело истребителей, а задачи для бомбардировщиков будем получать из Москвы.

Побеседовали мы, вспомнили академию, где вместе учились, службу на Дальнем Востоке. Я спросил: так ли мы воюем, как учились? Он ответил:

— Не совсем. Мы рассчитывали не на такую обстановку. Сейчас главное — изучить тактику противника, воевать с учетом его сильных и слабых сторон. Зайдите в оперативный отдел, там получите информацию. Для вас выделят площадки, тыловые части — и воюйте, — дружески напутствовал меня Жигарев.

В штабе ВВС мне назвали аэродромный узел Домославль. На нем уже располагались части дальнебомбардировочной авиации. Вместе с ними должны разместиться полки нашей дивизии. Обеспечивать полеты будут имеющиеся там тыловые подразделения, так как наши технические базы находились еще в дороге.

На рассвете приехал на аэродром, где меня ждал Ли-2. По пути все время думал: как будут садиться истребители на незнакомые фронтовые площадки, и вообще, как мы начнем воевать? Ведь боевою опыта у меня и у летчиков совсем нет. Решил лично осмотреть те места, куда предстояло перелетать дивизии, и хоть немножко познакомиться с обстановкой.

Сообщил по телефону начальнику штаба Баранову, что буду примерно часам к 8 утра, приказал ему из двух наших полков сделать четыре, в каждом по 30 самолетов вместо 60. 29-й истребительный делился на два и 37-й бомбардировочный — тоже.

Я вез с собой директиву о переходе на новую структуру. Подумал: пока Баранов с командирами частей будут распределять летчиков, успею слетать в район Бологое. Правда, беспокоило, что транспортный самолет могут не подпустить к прифронтовой зоне истребители противника. Но командир экипажа Ли-2 заверил: все будет в порядке — на бреющем пройдем незаметно. Я и в штаб не сообщил, что лечу к месту нового базирования. Облетели мы все аэродромы. И это оказалось весьма полезным. Я убедился в высокой боеготовности частей дальнебомбардировочной авиации: все площадки были замаскированы, боевая техника укрыта в лесу, посадочные знаки заложены травой. Только при приеме самолетов их открывали, чтобы можно было увидеть с воздуха. Отметил и характерные ориентиры на подходах к аэродромам, узнал, что фашистские разведчики и бомбардировщики частые «гости» в этом районе.

К 8 часам утра 6 июля наш Ли-2 вернулся в дивизию. Штаб и летный состав уже подготовились к старту. Я рассказал об аэродромах, охарактеризовал подходы, проверил, как проложены маршруты. Убедившись, что все в порядке, вылетел с первой эскадрильей истребителей к фронту. На душе было тревожно: что, если во время посадки появится противник? Придется с ходу вступить в бой! Хотя действия на этот случай с летчиками проработаны, но все же… Какой она будет, первая встреча с врагом?

Пришли, сели на аэродром Домославль, и вдруг вижу два «юнкерса». Их же сбить надо, а у нас горючего ни на одном истребителе нет. Сейчас они будут бомбить или из пушек обстреливать наши самолеты. Беспомощное положение! Я метался по аэродрому, кричал:

— Подавай горючее, заправляй!

Но «юнкерсы» развернулись и ушли на запад.

Мы быстро подготовили к вылету все самолеты, определили дежурное звено, остальные истребители замаскировали.

Наши наземные войска отражали в начале июля атаки противника на рубежах рек Великая, Западная Двина, верховье Днепра. Некоторая стабильность линии фронта сохранялась до 10 июля, затем гитлеровцы снова перешли в наступление. Началось Смоленское сражение. Танковые группы врага стремились рассечь войска Западного фронта на части, окружить наши силы, оборонявшие Смоленск, овладеть городом.

Находившаяся на стыке Западного и Северо-Западного фронтов 22-я армия сдерживала танковые части противника, нацелившиеся на Великие Луки. В ее тылу выгружалась 29-я армия. В Краткой истории Великой Отечественной войны об этом сказано так: «В период боев на подступах к Смоленску Ставка начала укреплять Западный фронт свежими резервами. В его тылу она развернула новый эшелон резервных армий (29, 30, 24, 28, 31 и 32-я). Эти войска получили задачу подготовиться к упорной обороне рубежа Старая Русса, Брянск»[1] .

Задачу прикрытия пунктов выгрузки 29-й армии мы возложили на 29-й истребительный полк, имевший 32 самолета. В районе аэродрома истребителей базировался и штаб дивизии. Патрулирование в прифронтовом районе не удовлетворяло летчиков. Все рвались в самое пекло. Летчики говорили:

— Хотим драться, а не утюжить воздух!

В Домославле находился 37-й бомбардировочный полк. На усиление дивизии прибыли самолеты и экипажи из частей, сформированных по предложению известного летчика Степана Павловича Супруна из испытателей.

4 июля 1941 года этот замечательный летчик-герой погиб при выполнении боевого задания. Он прославился в тридцатые годы, будучи летчиком-добровольцем в Китае. За подвиги в боях с японскими захватчиками удостоен звания Героя Советского Союза. По возвращении на Родину работал испытателем. С началом войны Степан Павлович лично обратился к И. В. Сталину с предложением создать из летчиков-испытателей НИИ ВВС боевые части. Его предложение получило одобрение, было сформировано и отправлено на фронт несколько полков.

Подполковник Супрун возглавил истребительный полк и почти ежедневно увеличивал личный счет сбитых вражеских самолетов. 22 июля 1941 года он посмертно удостоен второй медали «Золотая Звезда».