Молчи и танцуй (Часть 2) - Роман Грачев

После этого Игорь, лежа на кожаной кушетке и попивая пивко, сделал Володе неожиданное и смелое признание.

– Знаешь, Вован, я ведь тебе наврал. У меня денег нет ни хрена. У меня вообще ни хрена нет… даже жены на месте.

Вовчик не удивился.

– Я догадался. У тебя какие-то наметки есть, где можно раздобыть бабки?

– Не-а. А у тебя?

Вовчик как-то неопределенно пожал плечами.

– Может быть, есть, а может, и нету. Пока трудно сказать.

– Ладно, разберемся. – Игорь бросил бутылку в корзину и стал собираться. – Знаешь, что, Вован, сделай доброе дело, отвези меня домой.

– К кому домой?

– Ко мне.

Они расплатились с Хорьком и покинули сауну. У Игоря, казалось, не было ни малейшего желания куда-то двигаться – так хмуро он глядел себе под ноги, пиная щебенку. Приятель с расспросами не приставал.

По дороге Вова пару раз не вписался в поворот и однажды чуть не боднул иномарку, остановившись всего в каких-нибудь пяти сантиметрах от сверкающего бампера. Игорь подумал, что, попадись им по дороге менты, Вован мог бы лишиться водительских прав. Тем не менее, они все-таки добрались до места и уже через двадцать минут вошли в подъезд дома, где раньше Игорь проживал с женой и сыном и где он собирался жить дальше.

Он отказался воспользоваться лифтом, поднимался по ступенькам и морщился, проходя мимо мусоропровода.

– Ну и вонища!

На площадке своей квартиры он остановился. Было видно, что он волнуется, хотя и пытается это скрыть. Он всегда предпочитал выглядеть крутым парнем, которому чужды телячьи нежности и сентиментальные сопли при встречах с любимой супругой. Никто никогда не слышал, чтобы Игорь называл свою жену как-то иначе, чем «моя свинка» или «мать», никто не видел, чтобы они прилюдно целовались и любезничали. Однако сейчас, стоя возле двери и пытаясь заставить себя нажать на кнопку звонка, Игорь испытывал совершенно противоположные чувства. Черт побери, да он соскучился по ней! Кто бы мог подумать, ай-яй-яй!

Он все-таки надавил средним пальцем на пластмассовый кружочек. Никаких звуков не последовало.

– Сломала звонок, что ли? – пробормотал Игорь. – Или свет отключили?

– Позвони еще раз.

Игорь повторил попытку, но результат был прежний.

– Стучи, – посоветовал Вова.

Игорь стукнул по двери кулаком – решительно и громко. Сразу послышалось какое-то невнятное шевеление. Игорь обрадовался (как и прежде, не особенно подавая виду), но радость его была недолгой. Щелкнул замок соседней двери, на площадку выглянула дородная тетка в домашнем халате и с вилкой в руке. На вилке сидел здоровенный пельмень.

– Вам кого? – строго спросила тетка, но, приглядевшись внимательно, сменила гнев на милость. – Игорь, ты, что ли?

– Я, Люба.

– Давно приехал-то?

– Только что. А мои где?

Люба предпочла сначала слопать пельмень, а потом удостоить парня ответом.

– Ты знаешь, Игорек, – сказала она, чавкая, – я ее давно не видела. Может, уехали куда-нибудь?

Игорь матюгнулся. За сегодняшний день он уже несколько раз испытал скупое очарование облома, поэтому терпение его уже дышало на ладан.

– Что ты у меня спрашиваешь, я-то откуда знаю!

Люба спокойно продолжала чавкать.

– Я не знаю тоже, Игорек. Может, тебе лучше ее родителям позвонить?

– Может быть. Она тебе ключи не оставляла?

– Нет.

Игорь потянул своего приятеля за рукав.

– Пошли.

Не попрощавшись, они стали спускаться по лестнице. День сегодня не задался, это однозначно, но Игорь не был готов к таким поворотам. Судя по всему, ему действительно придется звонить теще и выслушивать ее дурацкие россказни о сложности жизни.

– Игорь! – крикнула Люба, когда они уже были на нижней площадке.

Он на секунду задержался, обернулся и – Вован готов был дать руку на отсечение, что в этот момент в его глазах сверкнула робкая надежда – спросил:

– Что?

Его ждал еще один облом.

– Увидишь ее, напомни, что она должна мне пятьдесят рублей.

Это уже походило на издевательство.

Несколько дней после успешного концерта в «Черепахе» Кирилл Обухов провел в Семеновке, на своем заводе. Он раздавал указания. Что-то произошло в его голове, и это «что-то» требовало принять решение.

Главный технолог представил ему полный отчет о проделанной за последние две недели работе. Клюев заметно успокоился, стал реже моргать и уже не хватался за носовой платок каждый раз, когда Кирилл повышал голос. Находившиеся тут же директор по сбыту Чурилов и коммерческий директор Бульман вносили по ходу дела свои коррективы, но в целом картина оставляла благоприятная впечатление.

– На днях нас посетила целая делегация чиновников, – говорил Клюев, – облазили тут все, не нашли ничего, к чему можно было бы придраться. Недостатки были устранены до их прибытия.

– Это хорошо, – сказал Кирилл. – Плохо то, что для устранения недостатков потребовалось вас напугать. Дальше.

– В СМИ пошли опровержения. Сообщили, что пользовались непроверенной информацией, так что теперь мы чисты. Запустили в производство новую коллекцию. Это слабоалкогольные напитки в жестяных банках: джин-тоник, джин-лимон, коктейли. Вот полный перечень.

– Нужно утвердить бюджет рекламной кампании, – вставил слово Бульман. – Поганые статьи свое дело сделали, покупатели тормознули.

– Как с отгрузкой? – спросил Кирилл.

– Нормально, – откликнулся начальник отдела сбыта Чурилов. – Поводов для паники нет, отгружаем в Казахстан, Башкирию, Оренбургскую, Тюменскую и Челябинскую области. Объемы немножко снизились, но это временное явление. Прибыль за последние две недели – на уровне марта. Думаю, ниже не опустимся.

– Так, – сказал Кирилл, разглядывая подсунутые ему под нос бумаги. – Я для вас новые заморочки придумал. Просчитайте возможность отсечь неоправданные расходы.

– Например? – спросил Бульман.

– Банкеты для акционеров и блатных, поездки за бугор на консультации, спонсорские пакеты и тому подобное. Это раз. Второе: проиндексируйте зарплату рабочим на производственных линиях и обслуге.

– На сколько?

– С учетом инфляции, процентов на двадцать.

– А нам? – подал голос Клюев. Очки его при этом с надеждой подпрыгнули вверх.

– А тебе лично, дружок, я подниму зарплату только тогда, когда твоя новая линия получит награду на международном конкурсе. Ты и так у меня каждое лето по курортам раскатываешь. Все, хватит, отрабатывать пора.

Клюев прикрылся своим отчетом.

– Далее, – продолжал Кирилл, – подготовьте смету для организации отдыха детей. Оповестите всех, кто желает отправить отпрыска в июле – августе за полцены.

– Другая половина? – снова поинтересовался Бульман.

– Из фондов. Срочное собрание акционеров я назначаю на ближайшие дни. Вопросы?

Вопросов ни у кого не было, точнее, никто не хотел задавать их прямо сейчас. Как правило, ушлый персонал предпочитал решать проблемы в кулуарах.

Первым созрел коммерческий директор Бульман. Когда из кабинета вышли Чурилов и Клюев, он просто задержался за столом и вперил в директора сверлящий взгляд.

– Спрашивай, – великодушно разрешил тот.

– В чем дело?

Кирилл улыбнулся одним уголком рта, достал сигарету.

– Слушай, Иосик, – начал он, – посиди пару дней, посмотри, кому чего мы должны, где что запустили и забросили. Я хочу, чтобы мы проплатили все свои долги.

– Без проблем. А что случилось-то?

– Ничего особенного. Я ухожу.

– Совсем?

– Почти.

Кирилл продолжал улыбаться, но улыбка была какой-то грустной.

– А с чего вдруг?

– С того, что заниматься водкой мне надоело. Здесь я сделал все, что хотел, душа просит свежего воздуха.

Бульман пожал плечами. Он не казался расстроенным, но и особой радости не излучал. Он пришел работать в команду Обухова в самый сложный период, когда предприятие выбиралось из большой кучи навоза, оставленной прежним криминальным руководством. У завода накопилось море долгов, люди подолгу не получали зарплату, а выпускаемая продукция не вылезала из сводок ОБЭП. Бульман в тот период тоже долго не видел денег, как, впрочем, и Обухов, и неоднократно порывался все бросить. Это было объяснимо. Но уходить сейчас, когда предприятие работает на полную катушку?

– Тебя не отпустят, – заявил Бульман.

– Кто?

– Люди. Могу сказать совершенно точно: после твоего заявления народ начнет дрейфовать в страхе, что Семеновка снова превратится в вертеп.

– Не превратится.

– Откуда такая уверенность?

– Я продаю свою долю человеку, которому полностью доверяю. Уродам типа Лесневского он сожрать вас не даст.

– Я его знаю?

– Вряд ли. Познакомишься на собрании.

– Он такой же порядочный, как ты?

Кирилл состроил гримасу, которая рассмешила бы кого угодно, но не Бульмана.