Все на мою голову. Умереть и не встать - Наталья Никольская

— Я не упрекаю, — грустно сказал он. — Просто не хочу, чтоб ты свою жизнь ломала. С мужем, поди, нелады?

Я опустила голову. Во взгляде Рябого, в его голосе мне послышалось такое участие, такая искренняя забота, которую я давно не слыхала… Захотелось даже рассказать ему о своей жизни, поделиться, но огромный комок, подкатившийся к горлу, сдавил его, словно тисками, поэтому я просто мотнула головой.

— Это что же… Это бывает, — согласился он. — Да только жизнь-то не кончается! Все на любви человеческой строится… Вся жизнь наша.

— Да вы прямо философ! — подняла я на него изумленные глаза. — Даже не верится, что из тюрьмы!

— А что из тюрьмы? В тюрьме разные люди сидят!

— Но почему вы… Почему вы выбрали такую компанию?

— И-и-и, милая! — Он махнул рукой. — Всего так просто не объяснишь! Вот Мутный. Для тебя он кто? Злодей, который на тебя и детей твоих напал. А для меня он очень многое значит. От смерти он меня спас. И теперь я за него на многое готов.

— Как от смерти спас? — Мне стало жутко интересно.

— А так! Я, когда в тюрьму-то попал… Ну, ты, конечно, не представляешь, что это такое, да и слава богу! Не дай бог тебе когда узнать об этом. Так вот… И попал-то я глупо! Друг у меня на табачной фабрике работал. Ну, и сигареты подворовывал. А в тот день меня с собой позвал. На стреме, значит, постоять. А я что? Зарплату который месяц не платили, жена запилила совсем… Я и пошел. А тут шмон. Друг-то мой убежал, а меня, значит, поймали. И семь лет впаяли!

Я знала похожую историю, произошедшую с одним из моих знакомых. Но там все закончилось совсем не так: парню дали два года условно. Но это потому, что его мама — замминистра — очень рьяно взялась за дело. А у Рябого, видимо, не было мамы-замминистра…

— Вот и пошел я, значит, на семь лет, — продолжал Рябой между тем. — Там и с Мутным познакомился. И знаешь, как? Там же издеваются, в тюрьме… Ищут, кто послабже, и как только слабинку эту почуют — считай, все! Человек кончился. И попытались меня вот так же проверить. Я, знаешь, сильным себя никогда не считал… Но если что — я бы лучше смерть принял, чем издевательство. А тут Мутный. Заступился за меня, в общем… Сам не знаю, чем уж я ему так глянулся. Одним словом, с тех пор мы с ним вместе. Нет, ты не подумай чего! — заметил он мой недоуменный взгляд. — Не в том смысле. Просто друг за друга все время. И я его не предам никогда.

— А он вас? — спросила я, глядя прямо в глаза Рябому.

Тот не ответил.

Мы посидели еще немного. Бутылка пустела. Я хмелела. Хмелела и думала, что жизнь — это какая-то пропасть…

Вскоре мне захотелось в туалет. Сказав об этом Рябому, я пошла к двери. Он за мной. Сел на крыльце и закурил. А я пошла по тропинке. Меня немного пошатывало. Я шла и думала, что бы такого предпринять, чтобы освободиться. Что? Что?! Может, убежать?

Я осторожно обернулась. Рябой сидел на крыльце и даже не смотрел в мою сторону. А что, если подойти к нему сзади и огреть его чем-нибудь по голове? А потом быстренько сбегать за подмогой, пока не проснулись остальные? Или связать их?

Этим отчаянным мыслям помогла прийти в мою голову, безусловно, наливка. В трезвом состоянии я бы никогда на подобное не решилась. А сейчас у меня внутри просто все горело. Я быстро зашла за туалет и подняла валявшуюся на земле дубинку. Вернее, это была просто толстая ветка, но мне она сейчас могла послужить как отличное орудие нападения. Осторожно ступая, я двинулась к дому. Рябой не оборачивался. Так, отлично. Еще один шаг. Еще. И еще. Я крепко сжимала дубинку, готовая в самый удобный момент опустить ее на голову Рябого. Честно говоря, мне было его даже жалко. Все-таки он хороший человек. Но в данный момент он мой враг. И ничего нельзя с этим поделать.

Я подошла уже совсем близко, уже занесла дубинку над бедной головой Рябого, как вдруг услышала:

— Кто говорил, что выпить нету?

Уронив со страху дубинку, я подняла глаза. На пороге стоял Мутный.

Он тер спросонья глаза и таращился на Рябого.

— Кто пил, я спрашиваю?! — рявкнул он.

— Да ты чего, Мутный? — добродушно улыбаясь, проговорил Рябой. — Это ж я ей сам велел выпить. Нашли в шкафчике бутылку. Там и было-то всего две капли! Тебя они только раздразнили бы! А ей в самый раз. А то тряслась прямо.

Я тогда не тряслась. Затряслась я теперь, под немигающим взглядом Мутного. Я понимала, что Рябой выгораживал меня. Просто спасал от Мутного. И была ему благодарна. Как я потом поняла, этот человек обладал способностью воздействовать на Мутного. Будучи очень спокойным, он мог влиять на необузданного и несдержанного товарища как целебный бальзам. И Мутный слушался Рябого, хотя сам был «предводителем». А Рябой умел, когда ему это было нужно, повести себя так, что становился фактическим лидером, хотя на вид им оставался Мутный.

Мутный пристально смотрел на меня минуты две, потом буркнул:

— Ладно, Рябой. Иди ложись. Я теперь покараулю.

— Хочешь — спи, — ответил Рябой, — ты же знаешь, у меня бессонница.

— Да нет уж, — произнес вдруг Мутный. — Что-то у меня эта барышня вызывает легкое беспокойство. — Он вдруг покосился на уроненную мной дубинку. Боже мой, неужели он все понял? А мне-то показалось, что они ничего не заметили.

— Иди ложись, — повернулся ко мне Мутный.

Я не стала дожидаться волшебного слова, а бегом бросилась в кухню. Там я залезла на диванчик, накрылась одеялом с головой и тут же выключилась, утомленная множеством острых ощущений.

Наутро Мутный разбудил меня рано. Причем не церемонился, а просто подошел и сбросил с меня одеяло. Так часто делала Полина, и я всегда ужасно злилась на нее, но только теперь поняла, что у Полины это получалось намного нежнее, чем у Мутного.

С ужасом подумав, что сейчас снова услышу волшебное «живо», я вскочила и встала перед ним, вытянув руки по швам.

— Сходи в магазин, — прохрипел Мутный. — Водки купи. И сигарет. Побольше.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Чего смотришь? — зарычал он. — Не поняла, что ли?

— А, простите, деньги?..

— Чего? — Мутный изумленно уставился на меня и вдруг захохотал. — Ну дает подруга!

Вслед за ним заржал и его проснувшийся дружок Скворец, а Рябой улыбался своей обычной печальной улыбкой.

Понятно, водку придется покупать на свои деньги.

Я потянулась за сумкой. Черт, нужно было как-то вчера перепрятать отсюда деньги, а то еще заберут все… А как мои детишки? Неужели эти козлы не дадут мне даже поздороваться с ними?

По счастью, Артур с Лизой еще спали. Я накинула кофточку и пошла в магазин.

Домик наш располагался в дачном поселке Вишневка. И многие люди жили там круглый год. Так что магазин имелся, и не один.

Я понуро брела по тихой улице. Дачников почти не встречалось, мы были одними из первых. Боже мой, ведь сейчас я совсем одна и вполне могла бы позвать на помощь. Могла бы, если бы… Если бы не мои дети, оставшиеся на даче под присмотром этих скотов!

Черт, вот досада! Я боялась, я жутко боялась, что если сообщу кому-нибудь о своей беде, то эти кто-то будут действовать неосторожно, и бандиты все поймут и просто убьют детей. И меня вместе с ними…

Поэтому я просто брела по улице с сумкой, и из глаз моих катились слезы. Я слизывала их языком.

— Оля, привет! — послышался вдруг голос над ухом.

Я подняла голову и увидела Гальку Мельникову. Галька почти постоянно жила в Вишневке, у нее был свой дом на одной улице с нами.

— Привет, Галя, — стараясь улыбаться, проговорила я.

— Чего такая грустная?

— Я? Да… так. Не выспалась просто.

— Понятно, — усмехнулась Галька. — С мужем приехала?

— Нет, с детьми.

— Ну так я к вам зайду!

— Не надо! — испугалась я.

— Почему? — удивленно посмотрела на меня Галина.

— Понимаешь… у Лизы высокая температура. Мне кажется, что она заболела. Я боюсь, ты еще заразишься…

— Так врача вызови!

— Непременно! — заверила я ее. — Ну пока!

— Заходи ко мне! — крикнула Галина мне вслед. Я кивнула и прибавила шагу.

Оставив в магазине часть денег (водку я купила, конечно, самую дешевую, так же как и сигареты, но все равно денег было жалко), я пошла обратно. Сердце мое замирало при мысли, что за время моего отсутствия с детьми могло что-то случиться, поэтому я почти бежала.

Слава богу, дети еще не проснулись. Я молча вытащила из сумки бутылку и сигареты. Мутный взял бутылку в руки, всколыхнул налитую в ней жидкость и вроде бы остался доволен. Они втроем сели за стол.

— Закуску давай! — скомандовал Мутный.

— А что давать-то? — растерялась я. — Все же вчера съели…

— Ну так сготовь! — недовольно ответил тот.

Решив не возиться долго, я наскоро пожарила яичницу. Хотела из трех яиц, но паразит-Мутный заставил разбить аж десять!

Он откупорил бутылку, и вся троица накинулась на нее и яичницу. Я заметила, что Рябой почти совсем не пил, а вот Мутный не стеснялся, и опрокидывал в рот стопки одну за другой.