Смерть в объятиях прибоя - Дарья Александровна Булатникова

— жара… Фонтан Женя увидела сразу, как только вышла на небольшую уютную площадь. Он весело журчал, невысокими струйками орошая позеленевшую фигурку девушки с кувшином на плече. Девушке Женя от всей души позавидовала. И только потом стала озираться в поисках обещанных ориентиров.

Ориентир обнаружился в виде кудрявого, загорелого до черноты парня в легкомысленной детской панамке. Парень сидел на скамейке, осеняемой тенью платана, и держал в руках пластиковую табличку с надписью «Азалия». Так незатейливо именовалась дача Бориса. Табличка была черной, а надпись выполнена алым — траурное сочетание. В самом низу таблички скотчем прилеплена бумажка с именем Бориса Ротмана. «Для тех, кто страдает склерозом» — подумала Женя и направилась к парню. Тот оживился и вскочил.

— Евгения Шереметева, — представилась она, с удовольствием прислушиваясь к звучанию собственного имени в густом южном воздухе. Вот ведь, сколько лет она уже носит фамилию Шереметева, а до сих пор испытывает по этому поводу довольно глупую гордость. Графиня, черт побери! Хотя таких «графинь», если поискать, отыщется вагон и маленькая тележка. Но для девчонки, которую в школе дразнили Козой за фамилию Козинцева, волшебство простого сочетания букв значило много. Возможно, она и за Марка так стремительно вышла замуж именно из-за фамилии? Ответ на этот вопрос Женя и сама теперь не знала.

Парень извлек из нагрудного кармана рубашки листок бумаги, сверился с ним и кивнул.

— Добро пожаловать, Евгения Аркадьевна! — патетично воскликнул он и указал куда-то за фонтан. — Машина на стоянке. Алина Станиславовна и Борис Михайлович ждут гостей дома. Позвольте вашу сумку.

Женя охотно отдала ему свой баул с надписью «Спорт» на двух языках и улыбнулась.

— Меня зовут Паша, — представился водитель, поправил панамку и зашагал к большой синей машине.

Женя одним глотком допила «спрайт», швырнула пустую жестянку в урну и охотно последовала за ним.

Хотя Женя и успела налюбоваться видом лазурного моря пока поезд шел вдоль побережья, все равно дух перехватило, когда они после крутого виража внезапно выехали на шоссе, прилепившееся к склону горы, и море оказалось внизу, в обрамлении парков и отелей, пляжей и частных домов-дворцов. За полчаса, которые потребовались, чтобы доехать до обители Бориса, Женя не только успела полюбоваться мелькающими пейзажами, но и узнала, что, кроме неё, сегодня уже приехали Вася Пинчук, Дина Макеева и Ольга с дочерью. Когда Паша произнес Ольгину нынешнюю фамилию — Гилберт, Женя усмехнулась. Видел бы ты этого господина Гилберта, парень! Интересно, на каком жизненном этапе Ольга рассталась с Ронькой Гилбертом, чернокожим раздолбаем и двоечником? Но звучную фамилию сохранила. Как, впрочем, собирается сделать и сама Женя — вновь именоваться Козинцевой после ставшего неизбежным развода она не планировала.

К высоким и неприступным, несмотря на ажурность, воротам они подкатили как раз тогда, когда в них въезжала другая машина. Паша просигналил, чтобы створки не закрывали, и они вкатились на мелкую брусчатку, которой был вымощен двор. С неохотой Женя покинула прохладу, навеваемую кондиционером, и опять окунулась в зной.

Навстречу уже спешил расплывшийся в улыбке и растопыривший для объятий руки Борис, а от элегантного серебристого «мерседеса» небрежно махала рыжеволосая сексапильная дама в белых брюках и шифоновой, завязанной узлом на животе кофточке. Надька. Только её, охотницы, тут и не хватало! То-то Алина обрадуется.

Пообнимашись с огромным и горячим, словно печка, Борисом, Женя вслед за ним пошла по дорожке, огибающей дом. Сбоку к ним пристроилась Надежда. Поздоровались они с Женей сдержанно, особой дружбы между ними не наблюдалось и в студенческие годы, скорее, наоборот. Так что изображать горячую радость от встречи обе воздержались. Борис, покосившись на них, фыркнул:

— Шереметева и Кузьменко в своем репертуаре! Ничего, дом большой, поселим вас подальше друг от друга, чтобы антагонизм не усиливать. Ну, как вам моя дачка?

Да, дом производил впечатление! Ещё зимой, когда они собрались на ежегодной встрече выпускников в незабвенной альма-матер, Борька хвастался, что вовремя подсуетился и приобрел почти за бесценок ведомственную дачу некоего ликвидированного министерства и приводит её в порядок. Дача и сама по себе хороша, но главное, что она расположена у моря, участок огромный и даже пляж собственный есть — в общем, изумительная недвижимость! Никто не сомневался, что простым смертным такая удача подвалить не может — наверняка без связей Ротмана-старшего дело не обошлось. На той встрече Борька и пригласил всех бывших одногруппников ещё раз встретиться у него на этой самой даче летом, и тогда уже пообщаться вволю. Алина, прищепкой висящая на локте мужа, возражать не посмела, только кисло улыбнулась.

«Интересно, кто ещё приедет?» — подумала Женя, поднимаясь по широким каменным ступеням и любуясь фасадом Борькиной «дачки».

Дом был выстроен во времена, когда ещё не были столь популярны бетонные панели и хилые балкончики, огороженные такими же хилыми железными полосками. Двухэтажное здание из светлого туфа, опоясанное балюстрадами и увитое плющом до самой крыши выглядело просто замечательно. Каменные террасы каскадом спускались к самому пляжу, на террасах стояли белые скамьи и вазоны с цветами. Как будто вокруг было мало растительности — пальмы, кипарисы, магнолии, не говоря уже о пышно цветущих кустах гибискуса и гортензии. Просто ботанический рай!

Оглядываясь и сожалея, что не может прямо сейчас пойти и окунуться в шаловливо набегающие на гальку волны, Женя через двустворчатую, несколько помпезную дверь вошла в слегка попахивающей свежей краской прохладный сумрак. Да, тут явно все было недавно переделано и отремонтировано. Хотя нет, не всё: двумя полукружьями сбегающая в холл лестница осталась явно с тех времен, когда под эту крышу привозили исключительно именитых гостей.

Словно в подтверждение её мыслей, Борис важно произнес:

— Только недавно закончили с ремонтом. Но зато теперь тут всё так, как хотелось нам с Алиной.

— А где сама? — бестактно перебила его Надежда.

— Алина уехала в город, хочет проследить, чтобы продукты были закуплены самые свежие, а то если не доглядеть, то потом половину можно будет выбросить. Жара всё-таки изрядная.

— Какой ты обстоятельный хозяин, Боб! — промурлыкала Надька, кошачьей вкрадчивой походкой двигаясь по периметру помещения.

Борис поморщился. Он не любил, когда его называли Бобом. Похоже, что Наденьке захотелось хоть немного ему досадить. Когда-то рыжая хищница имела на него виды, и вполне серьезные. Помешала их реализации Алина, смуглая и капризная Алина, мигом окрутившая тюфяка Борьку и умудрившаяся столько лет держать его на коротком поводке. Алина, конечно, тоже не подарок, с её склонностями к публичным истерикам и экзальтированностью вкусов. Но, по крайней мере, она хотя бы создает видимость обожания супруга