Тайна Вселенской Реликвии - Владимир Маталасов

Учёного-исследователя можно уподобить музыканту, разучивающему по нотам в свете восковых свечей, установленных в рояльные канделябры, доселе неизвестную для него музыкальную пьесу. Но вот кто-то по неосторожности, или по своему недомыслию, открыл дверь комнаты. Сквозняк задул свечи и музыка прервалась.

Не гасите свечей, не мешайте пытливому уму и не задавайте ему отвлекающих, дурацких вопросов, наподобие таких, как: «Сколько чертей может разместиться на кончике швейной иглы?». С полной уверенностью можно сказать: «Тринадцать!», ни больше, ни меньше. Почему?, подумайте сами.

Любознательность, ясная цель впереди, самодисциплина, вера в успех – вот те слагаемые, способные обеспечить вам успех в любом деле, за которое бы вы не взялись.

Пусть вам веет ветер знаний. Но не пытайтесь догонять его, или бежать с ним наперегонки: он может сломать ваши крылья и подмять под себя. Мчитесь ему навстречу, и будете подняты им!

Счастливого вам пути и встречного ветра!

P.S. Не могу – да и не в праве, – не воспользоваться случаем, чтобы не выразить глубочайшую благодарность замечательному учёному – доктору физико-математических наук, профессору Ужгородского госуниверситета, Лауреату Государственной премии и Заслуженному изобретателю Украины Николаю Ивановичу Довгошею за предоставленные им в моё распоряжение отзыв на роман и ряд пожеланий и критических замечаний, касающихся научной стороны деятельности главных персонажей романа.

Хочется так же высказать слова большой признательности опытному, маститому инженеру-конструктору из города Виноградово – Ивану Михайловичу Демчику за дельные, полезные советы и рекомендации, полученные от него автором относительно описания технических разработок героев романа.

Пусть простят меня те, кого не упомянул, но кто в той или иной степени оказался сопричастным к рождению моего творения. Огромное им спасибо!

А вот хорош ли роман, плох ли, пусть об этом судит сам ЧИТАТЕЛЬ.

Пролог

Небесный свод, горящий славой звездной

Таинственно глядит из глубины,

И мы плывём, пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Очень и очень немногие из числа жителей нашей планеты ещё долго будут вспоминать и передавать из уст в уста содержание тех удивительных, порой – невероятных событий, разыгравшихся на исходе второго тысячелетия, непосредственными участниками или невольными свидетелями которых они волей судеб когда-то оказались.

А всё начиналось так…

– Послушай, бать! Ступай-ка ты себе лучше прямо на заимку, там и передохнёшь. Я вижу – нездоровится тебе. А мы с Лёвушкой вмиг обернёмся. Только проведаем лабазы и сразу же назад, к тебе. Одна нога здесь, другая – там.

Лопухин Трофим Игнатьевич – немногословный, высокий, сухопарый, ещё крепкий семидесятипятилетний старик и впрямь чувствовал себя не ахти, как важно. Тело ломило во всех суставах. По всему нутру приливами пробегал неприятный озноб.

– Зря Марьи не послушался. Сказывала же: «Не скидывай с себя косоворотки-то, не молодой ведь уже». Так нет же, не послушался, – с досадой подумал про себя. – Помнится и ветер налетел сильный, и дождь начал накрапывать, а он, разгорячённый, увлёкшийся заготовкой дров, того и не приметил. Эх, да что уж там теперь вспоминать!

Вот уже как четвёртые сутки он вместе со своим сыном Савелием и внуком Лёвушкой, сопровождаемые увязавшимися за ними псами Шалуном и Баламутом, шли из фактории Шунахары, что на речке Таманга, по таёжному бестропью. Требовалось определить будущие места зимней охоты, а заодно посетить заимку и проведать лабазы с охотничьим провиантом. Там же хранилось кое-что из одежды, обуви и домашней утвари.

Заимка находилась часах в двух ходьбы от лабазов. На ней, следуя старинным, таёжным обычаям, оставлялось всё, что необходимо для ночлега забредшему сюда охотнику: крупа, соль, сухари, спички, свечи, и прочее. Поэтому, в случае необходимости, требовалось пополнить этот запас.

– Так и сделаю, пожалуй. Присматривай за Лёвушкой. А ты, – дед повернулся к внуку, – слушайся отца, приглядывайся, да запоминай что к чему. Заодно и рыбки по пути не забудь наловить… Ну, пошёл я.

С этими словами, поправив заплечный мешок и охотничье ружьё, дед, не оглядываясь и опираясь на суковатую палку, побрёл еле различимой звериной тропой в сторону заимки.

– Ну а нам с тобой вон в ту сторону, – Савелий указал в направлении могучего кедра, мельком глянув в сторону удалявшегося тяжёлой походкой отца, сопровождаемого преданным ему Шалуном.

Уже занималась утренняя заря. Между верхушками деревьев призрачно проглядывало звёздное небо, подёрнутое белесой дымкой испарений дышащего прохладой леса…

До лабазов добрались сравнительно быстро. Это были две небольшие постройки амбарного типа. Осмотрев их с наружной стороны, Савелий проверил на целостность амбарные замки. Открыв и распахнув двери, чтобы проветрить помещения, он прислонил ружьё к бревенчатой стенке амбара, а сам умостился на небольшой завалинке. Лёвушка последовал его примеру. Савелий достал из котомки матерчатый кисет с крепкой махоркой и аккуратно сложенную стопку порезанной газетной бумаги.

– Послушай, тять! Сведи меня к водопаду, ты обещал, помнишь? – Лёвушка просительно глянул на отца.

– Раз обещал, значит сведу. Только учти, времени у нас в обрез, – ответил Савелий, скручивая козью ножку и слюнявя край бумаги.

Прикурив и жадно затянувшись, он в какой-то отрешённости откинулся на бревенчатый выступ.

– Вот только что-то в толк не могу взять. Две ночи кряду и, вроде бы не ночи, – как бы размышляя вслух, продолжал он. – Уж светлые больно, будто вечерняя заря с утренней повстречались. Чудно как-то!

Докурив самокрутку, Савелий встал, старательно притушил её носком сапога и направился осматривать внутренние помещения лабазов. Тщательным образом их проверив и оставшись удовлетворённым от осмотра, он прихватил с собой кое-что из провизии и приказал Лёвушке собираться в дорогу. Некоторое время спустя, отец с сыном тронулись в путь.

Погружённый в свои мысли, интуитивно продолжая намеченный путь, Савелий очнулся лишь тогда, когда впереди заслышался далёкий шум водопада…

Две одинокие фигуры стояли у подножья таёжного водопада, неширокой трёхметровой лентой подпоясывавшего крутой каменистый обрыв. Лучи восходящего солнца уже золотили верхушки деревьев, образуя переливающиеся радужные узоры на водяной завесе брызг у вершины водопада. Сколь долго они созерцали это, по истине живописное зрелище, сказать трудно.

– Ну, пора, – наконец, словно опомнившись, вымолвил Савелий. – Значит, как и договаривались: я направляюсь по своим делам, здесь, недалече, а ты тем временем рыбки наловишь деду. Вон там, – он указал в направлении небольшого речного поворота, где было быстрое течение, – я в прошлом году двух щук словил, поди ты фунтов двух каждая, не менее. Как ворочусь, тут же и на заимку двинемся. Торопиться нам надобно. Дед, кажись, больно уж хворый.

Он намеревался было уже уходить, когда Лёвушка дотронулся до локтя его руки.

– Тять, а тять!

– Что тебе?

– Ты ничего не чуешь?

– А что? – Савелий в недоумении посмотрел на сына.

– Да ты вслушайся хорошенько. Кажись где-то что-то гудит.

– Где?

– Да вон там, – Лёвушка указал рукой в южном направлении.

Савелий прислушался. В шуме таёжного водопада тяжко было различить какие-либо посторонние звуки

– Тебе, видать, померещилось, – улыбнувшись и положив ладонь на плечо сына, сказал он.

Но в этот момент он вдруг ощутил непонятный прилив тепла к телу. Теперь явственно, откуда-то с южной стороны, послышался нарастающий гул, перемежающийся раскатами грома. В одно мгновение небо окрасилось в нестерпимо яркий свет. Над головами путников стремительно пронеслось в северном направлении огромное, светящееся пуще Солнца, шаровидное тело. Оно заполнило, казалось, собой половину небосвода, медленно переливаясь калейдоскопическими, узорчатыми рисунками всех цветов и оттенков, оставляя за собой длинный, огненный шлейф. Стояли неимоверный гул и грохот.

Лёвушка почувствовал исходящий откуда-то сверху жар, будто он только что вошёл в сильно растопленную деревенскую баню. Особенно горели лицо и уши. Необъяснимая сила кузнечным молотом старалась прижать его к земле. Всё произошло так внезапно и неожиданно, что Савелий сдавленным голосом только и успел крикнуть: «Ложись!». Оба, потрясённые, они бросились ничком на землю, в ужасе инстинктивно закрывая головы ладонями рук, полностью отдавая себя во власть разыгравшейся стихии.

Через мгновение послышался взрыв оглушительной силы. Всё заходило ходуном. Казалось, что земля раскололась и вот-вот разлетится на мелкие кусочки. Последовало ещё несколько чередующихся громовых раскатов. Лёвушка от нестерпимой боли в ушах зажал их ладонями и, в этот миг, его подбросило сажени на три вверх и швырнуло куда-то в сторону.