Газета День Литературы # 116 (2006 4) - Газета День Литературы

И, конечно же, именно тогда и был нанесен сокрушительный удар по национальному самосознанию. Порабощение и унижение Русской Православной Церкви; жесточайшие расправы над всеми, кто выказывал малейшее уважение к русской старине; упорное преследование русской одежды; окончательное закрепощение русских крестьян — это тоже Петр I. А в противовес — неумеренное, незаслуженное возвышение иноплеменников, хлынувших со всех сторон в Россию, обезьянье копирование заграничных манер и обычаев...

Все это привело к тому, что в общественном сознании укрепилась мысль о предпочтительности всего иностранного, о бесконечной и дремучей отсталости всего русского. Быть русским стало не только не выгодно, но как бы и не совсем культурно...

Императору Павлу, его сыну Николаю I, его внукам и правнукам пришлось употребить воистину героические усилия, чтобы вернуть страну на естественный путь развития, чтобы неограниченное своевольное самодержавие Петра I и его преемников ввести в рамки монаршего служения Богу и народу. Однако, исправить просчеты имперского проекта Павловичи-императоры, хотя и заплатили своими жизнями за это, не успели. И не могли успеть, потому что и сами, и все ближайшее окружение, и дворянство, на которое они продолжали опираться, и были продуктами этих просчетов.

И кровью своей, и образованием, и привычками правящий класс России был связан с теми силами, которые мешали России вернуться на ее русский путь...

Только последний русский император Николай II сумел, кажется, понять, что исправление ошибок государственного устройства империи следует начинать с самого себя, чтобы снова, как во времена святой Руси, совпадали пути спасения и устроения русским человеком своей души с путями спасения и устроения государства.

За это царь-мученик вместе с патриотическими движениями и был предан и интеллигенцией, и аристократией, и высшим командованием армии, за это и принял он мученическую кончину.

Как это ни парадоксально, но Советское государство стало наследником не только территории, но и самого петровского принципа государственного устроения Российской империи, ее отношения к титульному народу.

4.

Как это явствует из воспоминаний участников революции и из самих революционных событий, ни немецкий Генштаб, финансировавший Октябрьский переворот, ни сами руководители партии большевиков не рассчитывали на долговременность своего предприятия. Все делалось экспромтом, в жанре революционной импровизации.

Гениальность В.И. Ленина в том и заключалась, что он сумел опереться в своей революционно-разрушительной деятельности не на расплывчатые интересы того или иного класса русского общества, поскольку рабочим большевики могли предложить только полуголодное существование и плохо оплачиваемый труд, а крестьянам — лишь грабительскую продразверстку, а на их подсознательную ненависть к тому устроению России, при котором угнетение и унижение русского человека было возведено в ранг государственной политики, на веками копившуюся в подсознании русского человека ненависть к закрепостившему его дворянству.

Все теоретические изыски марксизма-ленинизма для широких народных масс были пустым звуком. Зато ненависть большевиков к верхушке Российской империи, к ее правящему классу была весьма сочувственно встречена если и не темными, то, во всяком случае, непросвещенными массами русских людей.

Есть в Ленине керженский дух,

Игуменский окрик в декретах,

Как будто истоки разрух

Он ищет в "Поморских ответах".

Мужицкая ныне земля,

И церковь — не наймит казенный,

Народный испод шевеля,

Несется глагол краснозвонный.

Нам красная молвь по уму:

В ней пламя, цветенья сафьяна, —

То Черной Неволи басму

Попрала стопа Иоанна.

В этих стихах Николая Клюева очень точно описаны те вековые сны своих обид, что узнавал русский человек в звуках доносящихся из Смольного декретов.

Здесь все гениально точно и в плане описания событий текущей, современной клюевскому стихотворению истории:

Есть в Смольном потемки трущоб

И привкус хвои с костяникой,

Там нищий колодовый гроб

С останками Руси великой.

"Куда схоронить мертвеца", —

Толкует удалых ватага...

Поземкой пылит с Коневца,

И плещется взморье-баклага.

Пока схоронить "Русь-мертвеца" большевикам было некуда.

И тогда-то сразу после дополнительной революции, как называли большевики роспуск Учредительного собрания, они приступили к созданию своей идеократической государственности. Новое государство тоже строилось не по этническому, а по идеологическому принципу.

15 января был принят декрет "Об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии (РККА)". Заметим тут, что первые месяцы РККА формировалась на добровольных началах и только из рабочих и крестьян. Менее известно, что преимущество при приеме в РККА отдавалось иностранцам — латышам, китайцам, австрийцам.

20 января вышел декрет "Об отделении Церкви от государства и школы от Церкви". Этот декрет помимо всего прочего лишил Церковь прав юридического лица и всего имущества.

21января декретом ВЦИК аннулировали государственные внутренние и внешние займы, заключенные царским и Временным правительствами. Долг этот составлял более 50 миллиардов рублей, и три четверти его приходилось на внутренние займы.

Вспомним, что до 1917 года "властвующая идея" для подавляющего большинства населения Российской империи так или иначе выражалась в известной уваровской формуле "самодержавие, православие, народность".

Нетрудно заметить, что Декреты от 15, 20 и 21 января 1918 года преследовали последовательное разрушение этой триады.

Создание армии из иноплеменников подрывало саму основу самодержавия — независимость страны... Декрет от 20 января аннулировал православие как духовный стержень русского государства. Ну, а отмена государственных обязательств по внутренним займам разорила не только и не столько банкиров, сколько интеллигенцию, высокооплачиваемых рабочих и зажиточных крестьян, то есть средний класс России, ядро русского народа.

Идеократическая государственность большевиков (вера в Коммунизм заменила православие, диктатура ЦК и ВЧК — самодержавие, интернационализм — народность) оказалась внешне подходящей для миллионов людей.

Вся наносная нерусская разухабистость коммунистической идеологии с ее свободной любовью и прочими западными изысками была отвергнута в самые первые месяцы революции. Очень скоро ее заменил советский аскетизм, бытовая сдержанность.

При всем чудовищном несоответствии эта подмена оказалась незамеченной. Идеология коммунизма оказалась обманчиво близкой идеологии православия.

Неизменными осталось только ее корневое различие с православной моралью — отрицание первой заповеди, бережное охранение коммунистической идеологией своей сатанинской сути — самодеятельного построения царствия Божиего на земле. Неизменной оказалась только ненависть новой власти ко всему русскому.

5.

Борьба с русским народом велась большевиками жестоко и последовательно.

Борьба эта предусматривала физическое уничтожение наиболее пассионарной части русского народа — офицерства, казачества, зажиточного крестьянства, борьба эта осуществлялась планомерно и в самых широких масштабах.

Благодаря И.В. Сталину, сумевшему со временем переориентировать карательные органы на уничтожение врагов государства вне зависимости от национальности этих врагов, уничтожение русского народа удалось свернуть, но потери были гигантскими.

Зато линия экономического обескровливания русского народа проводилась едва ли не до падения СССР.

Политика эта предусматривала восстановление и развитие окраинных национальных республик за счет откачки средств из центральной России, а также дикую диспропорцию цен, при которой труд, вложенный, к примеру, в производство картофеля, оценивался на порядок ниже, чем тот же труд, вложенный в производство апельсинов.

Еще более последовательной была борьба, которую вели большевики, стремясь уничтожить русскую национальную культуру и православную духовность.