Газета День Литературы # 116 (2006 4) - Газета День Литературы

Поэтому, вспоминая советскую эпоху, не будем погружаться в частности, а отметим только характерные черты того небывалого в истории человечества явления, которое и представлял собою СССР.

Советский Союз оказался уникальным мировым явлением не только по существу государственного и общественного устройства, но и по самой своей истории.

Возникая из сумерек разрухи и смуты, он очень быстро достигает необыкновенной мощи, а затем вроде бы без всяких причин, так же, как возник, исчезает, в сумерках новой русской смуты.

История его начинается с масонской суеты возле царского поезда, остановленного в Пскове на пути из Могилева, с вороха телеграмм, подписанных министрами и командующими фронтами — с предательства и обмана, которым и принудили Николая II к отречению. А завершается — в Беловежской пуще, где остервеневшие в борьбе за личную власть вчерашние партаппаратчики создают Союз Независимых Государств.

Николай II отрекся от престола в пользу своего брата Михаила, но никакого царя после него больше уже не было в России. В Вискулях отреклись от СССР в пользу СНГ, но новое образование оказалось лишь видимостью Союза.

И начало, и конец истории СССР преднамеренно удалены от глаз сограждан, потаенно совершаются эти события в атмосфере предательства и обмана, в окружении людей, менее всего озабоченных государственными и общенародными интересами.

1.

Разумеется, никакие масоны из Думы и царского окружения не могли бы уничтожить могущественную Российскую империю, если бы не опирались на народное недовольство, если бы не скопилось в России к 1917 году столько трудно разрешимых проблем. Точно так же, как никакие подкупленные и завербованные западными спецслужбами "агенты влияния" не смогли бы уничтожить Союз Советских Социалистических Республик, если бы не опирались на объективно существующее недовольство народа.

Это так...

Но очевидно, что никакой, даже самый революционный "народ" не поддержал бы в 1917 году того, что сделали с Россией большевики, захватив власть. Не поддержали бы и советские люди в 1990-1991 годах того, что сделали с СССР наши демократы.

Разумеется, имел место обман, но все-таки патологического равнодушия к судьбе государства было больше. Может, кого-то и обманывало косноязычие Горбачева или нетрезвые посулы Ельцина, но большинство наших сограждан, за исключением незначительной группы прозападно настроенной интеллигенции, с самого начала ясно осознавали цену либеральной демагогии.

Да ведь, если присмотреться к тем десятилетиям, то и не найдешь там какого-то особого равнодушия. Напротив, перебирая события и 1917, и 1991 годов, мы видим, что были люди, как правило, связанные с русским патриотическим движением, которые пытались противостоять тотальному общественному и государственному разрушению.

Вспомните об удивительном, захватившем тогда самые широкие слои населения, православном возрождении.

Вспомните, что русская проблематика отчетливо зазвучала тогда и на партийных форумах и наконец-то была тогда образована в России своя Коммунистическая партия, которая с самого начала подвергла резкой критике антигосударственную, антипартийную линию Горбачева-Яковлева-Шеварднадзе.

Вспомните о "Слове к народу", подписанном выдающимися русскими людьми и опубликованном во многих изданиях...

Но их не услышали.

И это показали выборы и 1989-го, и 1990-го годов.

2.

Глупо задаваться вопросом, почему в России происходят и побеждают революции? Ответ слишком очевиден.

Важнее и существенней ответить, почему в России не удаются контрреволюции?

Почему, в отличие от других стран, искавших разрешения скопившихся проблем и противоречий на революционном пути, революции и реформы в России развиваются до полного уничтожения государства, а не останавливаются на уровне, позволяющем стране сделать рывок в своем развитии, но не подвергающем угрозе базовые основы ее существования?

Почему только в нашей стране каждый раз возникает затруднение: чтобы послать на гильотины первую волну организаторов революций и реформ и чтобы искупить ошибки и перехлесты, совершенные ими, стране самой приходится всходить на гильотину?

И вот тут-то мы и обнаруживаем поразительную закономерность.

Разбуженные здоровые народные силы, которые и способны были бы обеспечить спасительную контрреволюцию, встречаются в штыки не только самими революционерами, но и подлежащими революционному свержению носителями государственной власти.

Казалось бы, именно государственным чиновникам и самому царскому окружению следовало поддерживать и развивать то широкое народное движение, объединенное именем святого праведного Иоанна Кронштадтского, которое возникло во время революции 1905 года и которое тогда спасло Россию от гибели.

Но нет...

Именно царская администрация делает все, чтобы разоружить это движение, именно царские спецслужбы предпринимают неимоверные усилия, чтобы расколоть, обессилить и скомпрометировать объединения Русского Народа. И употребляют они сил на борьбу с черносотенцами значительно больше, чем на борьбу с реальной возрастающей из местечек революционной угрозой, которая в результате сметет и эту администрацию, и эти спецслужбы, и царское окружение, и самого царя.

То же самое мы видим и на закате советской истории.

Конечно же, руководству страной, его спецслужбам следовало бы поддержать патриотические движения и пресечь оголтелую, бесстыдную клевету на них, развернутую государственными средствами массовой информации. Конечно же, Центральному Комитету КПСС следовало бы поддержать патриотическое движение коммунистов, образовавших Российскую Коммунистическую партию.

Но этого не случилось.

Напротив, именно против патриотизма во всех его проявлениях и работали тогда и власть, и спецслужбы, и государственные СМИ, а не против реальной, произрастающей из кругов номенклатурно-диссидентской интеллигенции опасности.

Почему так происходит?

Разумеется, и в царской администрации, и в Центральном Комитете КПСС имелись деятели, вроде С.Ю. Витте или А.Н. Яковлева, напрямую ангажированные враждебными России кругами. И все-таки утверждать, что это именно они и определяли столь враждебное отношение к патриотическому движению, несерьезно. Нет...

Истоки презрительно-опасливого отношения к русскому патриотизму во властных структурах, как Российской империи, так и Советского Союза, не ограничиваются масштабами деятельности того или иного замаскировавшегося в государственном обличии врага нашей страны. Это отношение определялось самим антирусским устройством России и тогда, когда она была Русской империей, и тогда, когда она называлась Советским Союзом.

И, конечно же, работники государственного и партийного аппарата, даже и разделяющие патриотические взгляды, если и не понимали, то чувствовали, что разбуженные и выявленные революцией здоровые народные силы не только не обеспечат спасительной для страны контрреволюции, но напротив, ускорят разрушение государства. Увы... Антирусская организация и оформление нашего государства не способны были выдержать вырвавшегося из государственных темниц русского содержания.

3.

Уже не раз говорилось, что для нашей страны изначально, со времен равноапостольного князя Владимира, строившейся не как этническое государство, а как государство православное, православие больше чем конфессия. Православие формировало язык нашего народа и его национальный характер, православие определило законы Русского государства и его культуру. И так и выстраивалась святыми князьями Русь, что совпадали пути спасения и устроения русским человеком своей души с путями спасения и устроения государства.

Эта русская симфония оказалась искажена революционными западническими преобразованиями первых Романовых.

Разумеется, Петру I и его преемникам удалось достичь грандиозных успехов в военном и государственном строительстве. Весь вопрос в цене, которой были оплачены эти успехи. Русским трудом и русской кровью воздвигалась могущественнейшая империя, чтобы основная часть населения, сами русские, находились в рабстве в своей собственной стране.

И, конечно же, именно тогда и был нанесен сокрушительный удар по национальному самосознанию. Порабощение и унижение Русской Православной Церкви; жесточайшие расправы над всеми, кто выказывал малейшее уважение к русской старине; упорное преследование русской одежды; окончательное закрепощение русских крестьян — это тоже Петр I. А в противовес — неумеренное, незаслуженное возвышение иноплеменников, хлынувших со всех сторон в Россию, обезьянье копирование заграничных манер и обычаев...