Затмение - Ева Райт

Она была младше меня на полгода, но из-за своей впечатляющей внешности с длинными светлыми волосами, шикарной фигурой и высоким ростом, выглядела намного старше. Я же на ее фоне смотрелась словно ребенок, что временами дико раздражало меня, потому что и относились ко мне все точно так же. Никто будто даже не хотел понимать, что внутри я уже давно не чувствую себя ребенком.

Я отмахнулась от нее и схватив пачку сигарет с тумбы, решила вновь выйти на задний двор, раз даже в собственной комнате мне не дают покоя. Было лишь чуть больше шести часов утра, а завтрак здесь подавался в восемь, поэтому еще некоторое время я могла быть предоставлена сама себе. Хотелось хотя бы немного побыть в одиночестве, пока это еще возможно. Вот только у вселенной на меня были свои планы.

– Эбигейл! – вдруг я услышала голос прямо за спиной, стоило сделать лишь шаг по коридору.

– Доброе утро, Ванесса, – я медленно развернулась вокруг себя и наткнулась на злобный взгляд нашего директора. – Точнее, уже не очень.

– Ты почему не в комнате? Опять собралась курить во дворе?

– Почему сразу курить? – слишком эмоционально возмутилась я, незаметно пряча пачку за спину. – Мне что уже и в туалет выйти нельзя? Тупые тюремные правила!

– Хватит. Туда-обратно, и чтобы до восьми из комнаты больше не выходила, – она одарила меня своим самым злобным взглядом и прошла дальше по коридору.

Я лишь смотрела в спину Ванессе, удаляющейся по коридору, и придумывала всевозможные проклятия в голове. Делала я это каждый день после каждого разговора с ней, но к сожалению, пока что высшие силы не захотели меня услышать.

Ровно в восемь мы с моими соседками отправились на завтрак. Три раза в день мы все собирались в столовой и я искренне не любила эти сборы, потому что в этот момент в одном помещении собиралось большое количество людей, что для меня было сравни самому худшему кошмару.

Мы называем это место домом, хотя на самом деле это частная школа-интернат для детей, оставшихся без родителей. На данный момент здесь живет около пятнадцати детей разных возрастов, но в основном от десяти до семнадцати лет. С нами постоянно живет Ванесса – директор и владелец этого «потрясающего» во всех смыслах, заведения, она является нашим главным опекуном и ответственной за всех нас. Женщина сорока восьми лет, которая всем своим видом строила из себя владелицу развивающегося бизнеса, а не ночлежки для сирот. Хотя надо отдать ей должное, она сама с нуля построила и открыла это место, используя только собственные деньги, связи и немного помощь от государства, чтобы такие, как я могли чуть меньше чувствовать себя изгоями в этом мире. Грубо говоря, Ванесса выполняла функцию «замещающей» матери для всех пятнадцати детей временно или навсегда оставшихся без родителей.2

У нее было двое помощников, Саманта и Эмили, мы называли их просто «надзиратели», потому что в их обязанности было следить за нами в отсутствие Ванессы, и они так же, как и она, жили здесь постоянно. В общем, все мы были одной большой семьей под предводительством Ванессы, если можно так назвать абсолютно чужих друг другу людей. Помимо этого, к нам постоянно приходили учителя, горничные и повара, все время одни и те же. Они были частью нашей школы, но почему-то не жили здесь.

И среди всего этого безобразия как-то затерялся Ник – единственный, кто и правда относился ко мне не как к беспризорнице, а как ко взрослому человеку. Хотя иногда все-таки и перегибал палку со своей опекой, что меня ужасно раздражало. Но такая уж работа у человека, тем более учитывая, что год назад, по наставлению Ванессы, Ник стал моим главным опекуном наравне с ней, который должен был буквально день и ночь следить за моими передвижениями, что он и делал вполне успешно. Не у каждого здесь был свой личный надзиратель, но я успела выделиться своим беспризорным поведением и отличительным непослушанием, и по мнению Ванессы «только Нику каким-то образом удавалось приструнить меня». Хотя, конечно, все было совсем не так, но пусть думает, что хочет.

Я живу здесь уже десять лет и эта самая жизнь мне абсолютно не нравится. Но к осознанию того, что выбора у тебя здесь нет, довольно быстро привыкаешь. Мне вот понадобилось всего десять лет. Но придет день и я обязательно выберусь из этого места. Однажды, я верю, жизнь моя наладится, а мои надзиратели будут лишь сниться мне в кошмарах.

Говорят, желания имеют свойство сбываться. Но иногда за это приходится заплатить настолько большую цену, что невольно задумываешься – стоило ли оно того?..

12 октября

После завтрака у нас всегда было время, в которое каждый мог заниматься своими делами. К тому же сегодня было воскресенье, а это значит, что никто не станет напрягать меня своими занятиями и учебой, но нужно придумать, чем заняться, чтобы не умереть здесь со скуки еще ближайший год.

Здание школы было двухэтажным и спроектировано так, что напоминало общежитие, которым в каком-то смысле и являлось. Первый этаж – основной и более обитаемый, по нему проходит очень длинный центральный коридор, который начинается со входа и заканчивается величественным кабинетом Ванессы. По его сторонам расположены двери в спальни учителей, детей, общие ванные на несколько комнат и, конечно, кабинеты для учебы. У каждого учителя, разумеется, была своя личная комната, а вот воспитанники жили по два-три человека – впрочем, когда живешь тут всю сознательную жизнь, просто не знаешь, что может быть по-другому. В самом конце коридора располагалась небольшая невзрачная лестница, ведущая на второй этаж – к столовой и библиотеке. Ванесса специально продумала все так, чтобы контролировать каждого ребенка, проживающего здесь, которых из года в год было разное количество. Кому-то исполнялось восемнадцать и их выпускали из заключения в свободное плаванье, кого-то забирала настоящая приемная семья, но это было скорее исключением, чем правилом, а еще, пусть редко, но все же появлялись новенькие. Моя комната находилась практически в самом конце коридора, максимально близко к кабинету Ванессы и комнате Ника, чтобы я уж наверняка не смогла что-нибудь вытворить. Но не очень-то это и помогало.

– Эй, Эбби, говорят, тебе вчера влетело от Ванессы?

Я шла по коридору и настолько задумалась, что даже не сразу увидела Грэга – надоедливого, раздражающего и просто отвратительного человека. Ему было почти восемнадцать, и он уже очень скоро должен был убраться отсюда, что неимоверно радовало меня,