Возвращение в Арден - Питер Страуб

– Хочешь сделать, как мы в Калифорнии?

– Ага.

– Тогда покажи кожу.

– Как это? – хотя он уже знал.

– Смотри на меня, – она медленно опустила трусики на щиколотки и выступила из них. Потом выпрямилась и расстегнула лифчик. По радио Рэй Энтони пел что-то невероятно томное.

– Теперь ты, – сказала она, так же улыбаясь. – Увидишь, как хорошо ты себя будешь чувствовать.

Из-за камней донесся звук, заставивший его подпрыгнуть.

– Там кто-то кашлянул.

– Разве птицы кашляют? Пошли.

– Да, – Он снял трусы, и, когда он поднял глаза, она как раз входила в воду. Ее тело сверкнуло белизной над черной поверхностью пруда и исчезло, чтобы через какое-то время, показавшееся невероятно долгим, появиться вновь в самом центре пруда.

Он, спеша, подошел к краю воды и шагнул с камня вниз. Холод обжег его кожу и вспышкой сотряс нервную систему, но еще сильнее подействовала на него простая женственность ее движения, когда она, вынырнув из воды, поправила мокрые волосы. Это больше, чем все разговоры о знакомых и учителях рисования, делало ее существом с другой планеты.

Когда он вынырнул, тело уже привыкло к температуре воды. Алисон плыла прочь от него, загребая воду уверенными движениями рук. Он всегда считал себя хорошим пловцом, но теперь со стыдом понял, что она плавает лучше. Она легко обогнала его, развернулась в дальнем конце пруда – сильно и грациозно, так, что в темноте блеснули ее руки и плечи, – и поплыла назад, к нему.

Он ждал ее, рассеянно вслушиваясь в звуки музыки, доносящиеся из машины. Потом он услышал еще какой-то звук и резко вскинул голову. На берегу, возле кустов что-то белело... белая рубашка?..

Нет, что-то неподвижное, может быть, отблеск луны на камне, откуда-то послышался тихий свист. Его взгляд метнулся в ту сторону. Никого.

Алисон была уже рядом с ним, прорезая воду короткими сильными ударами, почти не волнующими поверхность. Потом она скрылась, и он почувствовал как ее руки хватают его за ноги и тянут вниз.

Там, под водой, она обняла его теперь уже за талию. Он коснулся ее рук, потом, осмелев, стал трогать ее развевающиеся волосы и голову. Она притянула его к себе плотнее, обхватив его ноги своими. Мысли его стали путаться.

Когда то, что она старалась пробудить, дотронулось до ее живота, она отпустила его и устремилась к поверхности. В последние секунды под водой он успел увидеть над собой ее безголовое тело, мифическое существо, представшее перед ним с неправдоподобной четкостью. Руки и ноги, в движении вспыхивающие, как белые звезды. Ее маленькие круглые груди. Умопомрачительные закругления колен. Он совсем потерял голову и кинулся следом за ней.

Сперва он ничего не мог разглядеть, но рука Алисон уже сжимала его шею. Глаза ему закрыл водопад мокрых волос. Изо всех сил он разорвал кольцо ее рук, схватил ее за плечи, но она вырвалась со смехом, обняла его ноги и опять потянула вниз.

У него зазвенело в ушах. Вода накрыла их, как одеялом. Казалось, их в воде не только двое... казалось, кто-то еще с шумом ворвался в пруд и присоединился к их отчаянной борьбе за воздух. Их тела, ставшие единым целым, сплетались и расплетались. Звон в ушах сделался невыносимым. Ее смех оборвался, и она больно сжала его голову. Они вырвались на поверхность вместе с вихрем воды, и все вокруг погрузилось в сплошную пузырящуюся темноту.

Часть вторая

Снова в Ардене

Один

Нет историй без прошлого, а прошлое – это то, что помогает нам понять историю (может, поэтому я преподаю прозу, а не поэзию, где вся история может состоять из полудюжины невнятных строк), но именно из-за этого я так беспокоюсь о давлении прошлого на моюисторию. Я знаю, как преподаватель литературы, что всякая история, какое бы прошлое за ней ни стояло, говорит сама за себя. Мы можем больше узнать о бриллианте, если изучим его историю в связи с кровавыми распрями и династическими браками, но мы не можем лучше понятьего. То же можно сказать о чувствах, о любви – никакие описания, никакие горы дневников и пожелтевших фотографий не помогут нам понять любовь, если мы сами ее не пережили. Поэтому я начну эту историю с самого себя, едущего в старом “фольксвагене” из Нью-Йорка в Висконсин в конце июня. Я находился в том промежутке между молодостью и зрелостью, когда необходимо меняться, и изменения уже начались: со времени моего развода прошел год. Развод, правда, так и не был оформлен, так как моя жена умерла через полгода после того, как оставила меня.

Я ехал уже полтора дня, настолько быстро, насколько позволяли состояние машины и дорожные правила. Ночь я провел в задрипанном мотеле в Огайо, настолько безликом, что я, едва покинув его, забыл его название и название городка, где он находился. Мне хотелось свободы – свободы от ночных кошмаров, от переполнявших меня злости и отвращения к жизни. Мне хотелось тишины и скуки, в которых я мог бы написать диссертацию.

Я не профессор, а всего-навсего инструктор, преподаватель вне штата на птичьих правах, и только эта диссертация, написание которой я давно откладывал, могла помочь мне удержаться на работе.

Автомобили, и особенно мой собственный, всегда вызывали у меня раздражение. Каждый водитель сидит в шестифутовом железном гробу, а дороги – это просто слишком шумные кладбища (может, я плохой философ, но смерть всегда представлялась мне пробуждением от снов о ней). Я люблю смотреть вокруг, хотя лучше воспринимаю окружающее другим органом – я имею в виду нос. Другие люди видят вещи, я их нюхаю. Как-то в Массачусетсе, когда я преподавал там творчество Филдинга, я ехал вечером по проселочной дороге. Завернув за поворот, я увидел, что дорога идет вверх по холму, и нажал акселератор до предела. Люблю быстро ехать в гору. На самой вершине холма, разогнавшись как следует, я вдруг услышал ужасный грохот. Секунду спустя кровь застыла у меня в жилах. Снизу на вершину влетел дилижанс, явно неуправляемый. Четыре лошади неслись вперед, не обращая внимания на возницу, который беспомощно цеплялся за поводья, с лицом, искаженным паникой. Похоже, наступили мои последние минуты на этой земле. Дилижанс несся на меня, занимая, казалось, всю дорогу своим громоздким кузовом. В последний момент мой оцепеневший мозг заработал, и я резко вывернул руль вправо. Дилижанс пролетел в четырех или пяти дюймах от машины. Я успел почувствовать едкий запах лошадиного пота.

Успокоившись, я продолжил путь, думая о том, откуда здесь взялся дилижанс. Выходка любителей старины из какого-нибудь колледжа? Но время было уже позднее, да и местность неподходящая для таких шуток. Нельзя пускать дилижанс под гору – он разобьется. Я оглянулся: дорога с холма просматривалась по меньшей мере на пять миль, и там никого не было. Потом я забыл об этой истории, а через год услышал по радио передачу о сверхъестественном, где одна женщина рассказывала о своей встрече на проселочной дороге с бешено мчащимся дилижансом. Мое астматическое сердце так и подпрыгнуло. И все это случилось, когда я вел машину. Если иной мир еще как-нибудь подкрадется ко мне и схватит за шиворот, то это случится именно за рулем.