Дуйбол-привет! - Кристине Нёстлингер

«Уважаемые господа из службы погоды!

С погодой у нас что-то стряслось. Она к нам несправедлива — нет снега, и точка.

Как бургомистр, мириться с ущемленностью моих сограждан я не могу, ведь все мы из-за этого лишаемся каких бы то ни было доходов.

Настоятельно прошу Вас изучить данный феномен несправедливости и подумать о возможностях его устранения. С совершенным почтением

Метеорологи действительно приехали. Они нюхали воздух, они брали пробы грунта, они взбирались на местные возвышенности. Все-то они выведывали, и мерили, и считали, и записывала в свой гроссбух. Спустя неделю господин Харчмайер получил от них письмо.

В письме сообщалось, что метеорологи тщательно исследовали погодные условия в Верхнем Дуйберге и пришли к заключению: в настоящий момент устранить эту атмосферную несправедливость никакой возможности нет. Далее пространно говорилось о циклонах и антициклонах, о восходящих потоках испарений и нисходящих массах холодного воздуха.

Но господина Харчмайера это уже абсолютно не интересовало. Он положил письмо в ящик своего бургомистерского стола, а на стол положил голову и заплакал.

— Бедные дети! — всхлипывал он, имея в виду вовсе не настоящих детей, а взрослых. Он говорил «дети», потому что сам себе в роли бургомистра казался их отцом.

Господин Харчмайер был, однако, человек упрямый. Так быстро он не сдавался. И вот когда он уныло созерцал две розы в маленькой вазе на своем письменном столе, в голове у него родилась идея.

Идея

Одна роза в вазе была красная, другая — желтая. Обе — искусственные. Господину Харчмайеру розы из синтетики очень нравились. Славно, что такое существует. Розы — зимой, искусственные розы! — вертелось у него в голове. И как только в голове завертелись «искусственные розы», тут же завертелся и «искусственный снег». Однажды по телевизору он видел машину, которая вырабатывала искусственный снег. Этакая махина, фыркающая и пыхтящая, которая сзади заправлялась водой, а спереди выплевывала первоклассный снег. Господин Харчмайер поискал сначала в телефонном справочнике, но там установки для искусственного снега указаны не были. Тогда он позвонил в «Гильдию изготовителей необычных машин и агрегатов». Там ему дали адрес фабрики, которая выпускала снежные пушки, нужные господину Харчмайеру. Тогда он написал второе свое письмо и попросил ответить как можно скорее. Ответ в самом деле пришел очень скоро, от крайнего волнения господин Харчмайер не мог прочесть ни строчки: буквы плясали перед глазами.

— Ханси! — крикнул он, и возник Ханси.

— Прочти-ка мне письмо, — сказал он сыну.

В чтении Ханси был не особенно силен. Целая (без двух десятых) вечность прошла, пока он с грехом пополам слепил в одну фразу:

— «Глуп-глуб-око ува-жа-а-ае-мый госпо-ди-н бур-гом-мист-тер». Господин Харчмайер кликнул Марианну. Она читала, как зверь:

— «Глубокоуважаемый господин бургомистр!»

— Это уже было! — встрял Ханси. Марианна невозмутимо читала дальше:

— «Мы охотно возьмемся выполнить ваш столь почетный для нас заказ — покрыть искусственным снегом всю Дуйбергскую долину».

У господина Харчмайера вырвался вздох облегчения, затем он рявкнул громовое «ура» и запрыгал по комнате на одной ноге. Марианна невозмутимо читала дальше:

— «Мы в состоянии обеспечить толщину снежного покрова до одного метра!»

Теперь и Ханси с криком «ура» запрыгал на одной ноге.

— «Стоимость снежного покрытия не поддается точному подсчету. Однако для ориентации мы бы хотели указать примерную сумму (в шиллингах)». — Марианна остановилась. Господин Харчмайер и Ханси тоже остановились.

— Какую? — завопили они. — Ну, говори же, какую?!

— Впереди единица, — сказала Марианна, — а дальше идут сплошные нули. Столько нулей мы еще не проходили!

— Сосчитай нули! — тихо произнес господин Харчмайер. Марианна сосчитала. Потом так же тихо сказала: «Тринадцать». Тут господин Харчмайер вырвал из рук Марианны письмо, разодрал его на клочки и швырнул их в корзину для бумаг.

— С искусственным снегом — дохлый номер? — спросил Ханси.

— Тринадцать нулей у нас отродясь не было. И никогда не будет, Тринадцать нулей — это даже в голове не укладывается!

С той поры бургомистр Харчмайер всякие надежды на снег оставил. И господин пастор с господином учителем веру в снег потеряли окончательно.

Все верхнедуйбержцы слонялись как неприкаянные, мрачно приговаривая:

— Природа к нам несправедлива!

В семье Низбергера и в семье Верхенбергера тоже мрачно приговаривали:

— Природа к нам несправедлива!

По вечерам все собирались в ресторане Харчмайера и в один голос ругали лыжников и лыжи. Распаляясь, кричали:

— Дикость какая-то! Люди совсем рехнулись! Одни лыжи на уме! Всегда одни только лыжи!

— А ведь могли бы совершать поучительные вылазки на природу — наблюдать за состоянием деревьев зимой, — говорил господин учитель.

— Любоваться богоданной природой и церковью, — добавлял господин пастор.

— Получать удовольствие от моей доброй пищи, — говорил господин Харчмайер.

— И от моих новых мягких кроватей, — добавлял господин Лисмайер.

— Не тут-то было! — повышал голос господин Тюльмайер. — Лыжи им подавай, снег! Ничто другое отдыхающих не волнует!

— Они помешаны на спортивных развлечениях! — презрительно чеканил господин Верхенбергер.

— Ну почему не существует какого-то другого зимнего вида спорта? — сокрушался господин Низбергер.

«Другой вид спорта» не шел у господина Харчмайера из головы. Марианна изрядно напугалась, когда заглянула днем в ресторанный зал. Там сидел ее отец и вкушал послеобеденный сон. (Господин Харчмайер всегда спал там после обеда и всегда сидя. При этом он клал руки на стол, голову — на руки и раскатисто храпел.) Но на сей раз отец не храпел, он чудовищно стонал.

— Папуль, что с тобой? — спросила Марианна и потрясла отца за плечо. Господин Харчмайер испуганно встрепенулся, пробормотал: «Другой вид спорта», снова уронил голову па руки и, постанывая, погрузился в сон. И ночью госпожа Харчмайер слышала, как он стонет и бормочет про «другой вид спорта».

— Сдает наш папуля потихоньку, — вздохнул Ханси, а Марианна малость всплакнула. Они вышли на улицу — посмотреть, нет ли снега. Но в небе снова висела одиноко свинцовая туча, а по транзистору Ханси диктор сказал:

— Во всех горных долинах сильные снегопады, толщина снежного покрова местами до двух метров, применение цепей противоскольжения повсюду обязательно.

Тут Ханси шваркнул свой транзистор о землю и разбил его вдребезги. (А ведь получил он транзистор, между прочим, на день рождения. О нем он мечтал целых два года.)

Случай

Ханси и Марианна сидели в ресторанном зале с Титусом и Титой за столом для постоянных клиентов. Сначала они сыграли в морской бой, потом в испорченный телефон и еще бумажных голубей пускали, А затем играли в игру — странную, ни на что не похожую. Все четверо сидели по одну сторону стола — руки под столом, подбородки на краю стола — и, набирая полный рот воздуха, что есть мочи дули.

— Чем это они занимаются? — спросил господин Низбергер господина Харчмайера.

— Шут его знает, — буркнул он, — они этим который день занимаются!

— Уж не новый ли это вид спорта? — Господин Низбергер хохотнул.

— Вид спорта? — Господин Харчмайер поставил недопитую кружку с пивом на стойку, подскочил к столу и стал следить за ребятами.

На столе, на льняной скатерти, лежали четыре маленьких шарика из ваты. Вот оно что! Дети поддували шарики, и побеждал тот, чей шарик первым достигал противоположного края стола.

Господам Харчмайеру и Низбергеру видение явилось в один и тот же миг! Им почудилось, будто крохотные ватные горошинки разрастаются и превращаются на глазах в большие, легкие как пух мячи, стол превращался в просторную поляну между гостиницей и рестораном, а четверо пыхтящих ребят оборачиваются четырьмя зимними туристами.

— Новый вид спорта! — воскликнули господин Низбергер и господин Харчмайер вне себя от радости. Видение было настолько отчетливым, что обоим даже не понадобилось обсуждать это друг с другом.

— Как ваша игра называется? — спросили они ребят.

— Ватное поло! Ватенбол! — сострил Ханси.

— Или дуй-дуй-ка! — подхихикнул Титу с.

«Дуйбол!» — вскричал господин Низбергер, и господин Харчмайер также вскричал: «Дуйбол!» И так высоко подпрыгнул, что задел люстру, и она закачалась туда-сюда.

— Вконец офонарел, — шепнул Ханси Марианне.

Не успели Титус и Тита порадоваться, что их отец не офонарел, как он тоже подлетел к потолку да еще при этом так саданул по люстре, что с нее соскочили все ажурные красно-бело-клетчатые абажурчики, укрывавшие лампы-миньоны. Дело в том, что господина Низбергера секунду назад осенило: отдыхающие вряд ли смогут гонять по поляне огромные легкие шары без вспомогательного прибора. А в качестве вспомогательного прибора можно использовать суперфены с его склада. Именно эта идея и пришла ему в голову секунду назад. Из-за такой идеи стоило подпрыгнуть до потолка!