Весь Хайнлайн. Число зверя - Роберт Хайнлайн

Да, эта Вселенная всегда была чокнутая. Подозреваю, что ее строили по правительственному заказу.

— И большой у вас подвал?

— Средний. Девять на двенадцать. Но он весь забит. Станки, верстаки всякие.

Сто восемь квадратных метров… Потолок, должно быть, два с половиной… Что это папа — корабль собрался строить у себя в подвале, как тот фольклорный чудак? Мои размышления были прерваны громким возгласом:

— Вы безграмотный начетчик, бестолочь и бездарь! Вся ваша математическая интуиция скисла еще до защиты диплома!

Кричавшего я не знал, но зато прекрасно знал того надутого типа, на которого кричали. Это был профессор Альберт Синус, декан математического факультета — и горе тому студенту, кто по неосторожности подаст заявление на имя декана, написав это самое имя в сокращенном виде: профессор А. Синус. Не всем же известно, что по-латыни это читается «азинус» и означает «осел». Старина Азинус провел всю жизнь в поисках Истины — собираясь по обнаружении засадить ее под домашний арест.

Профессор надулся, как зобастый голубь, — его жреческая напыщенность была задета. Вид у него был такой, будто он рожает дикобраза.

Дити ахнула:

— Ну вот, началось! — и рванула туда, где разгорался скандал.

Что касается меня, то я от скандалов стараюсь держаться подальше. Я жуткий трус и хожу в фальшивых очках без диоптрий в качестве буфера — когда какой-нибудь обормот заорет на меня: «Ишь какой умный! А ну, снимай очки!» — я как раз и выгадываю на этом время, чтобы слинять.

Я двинулся к месту скандала. Дити стояла между его участниками, лицом к кричавшему, и говорила тихо, но твердо:

— Папа, не смей. Опять мне вытаскивать тебя из истории, да?

Она пыталась завладеть его очками — явно для того, чтобы заставить его их надеть. Судя по всему, он снял очки, изготовившись к бою. Он держал их так, чтобы она не могла до них добраться. При моем росте мне не составило труда дотянуться до очков, отобрать их и вручить Дити. Она ответила мне улыбкой благодарности и надела их на отца. Тот сдался и не стал сопротивляться. Она решительно взяла его под руку.

— Тетя Хильда! — к месту происшествия подоспела хозяйка дома.

— Что такое, Дити? Зачем ты их остановила, детка? Мы даже не успели поспорить, кто кого побьет.

Драки на званых ужинах у Шельмы Корнере — в порядке вещей. Еду и питье она обеспечивает в изобилии, музыку — непременно в живом исполнении; эксцентричные гости у нее бывают, скучные — никогда. Так что присутствие Азинуса меня удивило. Теперь мне показалось, что я понял, в чем тут дело: заранее запланированный адский коктейль из быстро-возбуждающих(ся) компонентов. На вопрос Хильды Дити отвечать не стала.

— Тетя Хильда, ты нас извинишь, если мы с папой и с мистером Картером сейчас уйдем? Нам срочно нужно.

— Ты с Джейком, пожалуйста, но при чем тут Зебби? Это нечестно — его уволакивать.

Дити взглянула на меня:

— Можно, я скажу ей?

— Разумеется!

Объясниться нам помешал надутый осел Азинус:

— Миссис Корнере, доктор Берроуз не имеет права уйти не извинившись! Я настаиваю! Он оскорбил меня!

Хозяйка дома окинула его презрительным взглядом:

— Какого черта, профессор! Я вам не преподаватель вашего факультета. Можете наорать на Джейка Берроуза, если хотите. Мы с удовольствием послушаем — если, конечно, у вас получится так же выразительно, как у него. Но еще хоть одно словечко этим вашим приказным тоном — и вы отсюда пулей вылетите! И тогда уж извольте проследовать прямо к себе домой, поскольку вас будет разыскивать ректор! — Она повернулась к нему спиной: — Дити, ты, кажется, собиралась мне что-то сказать?

Хильду Корнере не зря называют Шельмой, она способна поставить по стойке «смирно» даже налогового инспектора. Она не стала заниматься Азинусом всерьез — просто дала предупредительный выстрел в воздух, — но выражение лица у него было такое, как будто она его выпорола. Впрочем, я не успел увидеть, хватит ли его удар: надо было ответить Хильде.

— Это не Дити собиралась, Хильда: это я собирался.

— Успокойся, Зебби. Что бы ты мне ни сказал, я отвечу «нет». Ну, Дити? Что там у тебя?

Упрямство у Хильды Корнере как у мула. Переиграть ее можно разве что увесистой бейсбольной битой, и не воспользовался я этим способом только потому, что она едва достает мне до подмышек и весит каких-нибудь сорок с небольшим кило. Я приподнял ее за локти и повернул лицом к себе:

— Хильда, мы вступаем в брак.

— Зебби, милый! Наконец-то ты делаешь мне предложение! Я уж отчаялась.

— Не с тобой, старая ведьма! С Дити. Я сделал ей предложение, она согласилась; я хочу довершить дело немедленно, пока не отошла анестезия.

— Это разумное соображение, — сказала Хильда с ноткой заинтересованности. Она повернулась к Дити: — Он тебе что-нибудь говорил про свою жену в Бостоне, Дити? Или про близнецов?

Я опустил ее, позволив стать на ноги.

— От-ставить, Шельма. Это все вполне серьезно. Доктор Берроуз, я холост, здоров, дееспособен и в состоянии содержать семью. Надеюсь, вы дадите согласие на наш брак.

— Папа согласен, — сказала Дити. — Я веду все его дела по доверенности.

— От-ставить, Дити. Моя фамилия Картер, сэр. Зеб Картер. Я состою в должности преподавателя в этом университете, вы можете навести обо мне справки Но я хотел бы жениться на Дити немедленно, если, конечно, она не возражает.

— Я знаю, как вас зовут. Я уже навел справки. Моего согласия не требуется, Дити совершеннолетняя. Впрочем, я согласен. Только вот что… — озабоченно добавил он. — Если вы поженитесь немедленно, то вам, скорее всего, будет некогда беседовать со мной о деле, а? Или все-таки найдете время?

— Найдет, папа, найдет. Мы обо всем договорились.

— Вот как? Хильда, спасибо за чудесный вечер. Я тебе позвоню завтра.

— Никуда не позвонишь. Ты явишься лично и дашь мне полный отчет. И имей в виду, Джейк: в свадебное путешествие ты с ними не едешь. А то я тебя знаю.

— Тетя Хильда, ну не надо! Ну пожалуйста! Я все устрою.

У бокового выхода мы оказались почти точно в условленное время. На стоянке возник спор: на чьей машине ехать.

Моя вообще-то двухместная, но в случае нужды в ней усядутся четверо: есть два задних сиденья, вполне приемлемые для недолгих поездок. У них был четырехместный семейный экипаж, не скоростной, но зато просторный, а главное — в нем находились их вещи.

— Сколько у вас багажа? — спросил я у Дити, прикидывая: две сумки уместятся на одном из задних сидений, а мой будущий тесть как-нибудь устроится на другом.

— У меня немного, а у папы две большие сумки и толстый кейс. Да ты сам посмотри.