Пейзаж ночного видения - Александр Тамоников

— Ты один, что ли? — буркнул он, стрельнув глазами по сторонам.

— Нет, блин, со мной вся сила государства, — пошутил участковый.

Хозяин посторонился, впустил пришельца во двор и запер калитку на задвижку.

— Точно никого в доме? — спросил Канбулатов.

— Иди, убедись…

Он еще не прошел точку невозврата, но уже почувствовал неладное. В доме определенно кто-то был. Аллах свидетель, там кто-то был! Запоздало включился инстинкт, ударило что-то по мозгам. Мурзаев брел к крыльцу вдоль облупленного цоколя — и как-то странно втягивал голову в плечи. Рука участкового потянулась к кобуре. Дрогнула шторка на окне. Ловушка! — запоздало сообразил участковый, вынул пистолет из кобуры, попятился. Какой кретин придумал спускать флажок предохранителя и передергивать затвор? Он не успел ни то, ни другое. До калитки осталось шага три, когда в затылок уперся холодный металл, а другая рука сжала участковому запястье, из которого вывалился табельный «ПМ». Кто-то выскользнул из дома и затаился в районе ворот, пока участковый перекрикивался через забор с Мурзаевым! Канбулатов похолодел. Съежилась кожа на затылке. Он застыл. Захрустели шейные позвонки, сопротивляясь повороту головы. Вся бестолковая жизнь пронеслась у участкового перед глазами. Суетился, что-то делал, в принципе, следил за законностью, хотя и не стеснялся использовать служебное положение. Мадина встала перед глазами, заслонив супругу Фатиму. О, эти бездонные глаза, когда она смотрела на него, стоя перед ним на коленях и не говоря ни слова (в такие моменты женщины обычно молчат)… Как бы выдумать хоть одну причину, почему бандиты должны его пощадить? Скрипели ступени — с крыльца спускались трое, вооруженные охотничьими карабинами. Медленно подходили, пожирали его глазами. Мысли носились ураганом. Два парня славянской внешности и еще один — рослый, жилистый, с въедливыми глазами и щеголеватой бородкой. Не соврал паршивец Бахадур! А Ильдару Канбулатову будет уроком в чертогах Всевышнего его дырявая память! Ну, точно, Нарбула — имя сам себе придумал бывший капитан республиканского спецназа, в миру Ильяс Джанхотов! Он обвинялся в десятках убийств, в организации банд, в посягательстве на государственный строй. Дважды бежал из-за решетки, оставляя за собой жирный кровавый шлейф. В начале 2000-х бесчинствовал в соседнем районе, наводя ужас на мирное население. Отметился в Чечне, в Карачаево-Черкесии, взял на себя ответственность за громкие теракты на территории России. Последние годы активно сотрудничал с Исламским государством, командовал мобильным батальоном карателей. По его приказу в Ираке уничтожались вместе с населением курдские села, он лично расстреливал из пулемета езидов, запись чего гуляла по Интернету. Последние месяцы был в Сирии — снова лютая жестокость и бесчисленные расстрелы: курдов, туркменов, сирийских ополченцев, военнослужащих армии Асада. По некоторым данным, занимался бизнесом — имел свою долю в продаже туркам краденой сирийской нефти, контролировал трафик наркотиков, терроризировал финансовые учреждения, выколачивая у них средства на ведение войны. И при этом, как ни прискорбно, Нарбула являлся гражданином России и родом был из Алгабекского района. В одном из местных сел доживала свой век его старенькая мать. Где-то тут обреталась одна из его бывших жен, парочка малолетних отпрысков…

Почему такое позднее включение?! Трое подошли к окаменевшему участковому. Мурзаев пятился за их спинами, запрыгнул на крыльцо и исчез в доме.

— Уже облез от жути, мент поганый, — презрительно сплюнул щетинистый мужик с типично русской физиономией и выцветшей наколкой на тыльной стороне ладони. — А че, Нарбула, — глумливо ухмыльнулся он, — интересно, как мент будет себя вести, если его поджечь?

Нарбула поцокал языком — вот скажи, старлей, и за каким шайтаном ты сюда явился? Жил себе спокойно, ну, и дальше бы жил. Но нет, сподобило тебя визит нанести на ночь глядя…

— Нарбула, а він точно один? — опасливо пробормотал второй парень со славянским лицом, озирая гребень забора. — А як там ще менти?

— Да один он, — проворчал Нарбула, — давно бы уже вылезли эти тараканы…

— Мужики, пождите… — просипел обретший дар речи участковый. — Не убивайте, я никому не скажу…

— Уже поверили, — усмехнулся Нарбула. — Звиад, не стой истуканом, работай. Только не пулей — ни к чему нам шум.

— Постойте… — Участковый дернулся, и нож, которым Звиад уже собрался полоснуть по горлу, лишь распорол кожу на скуле. Ильдар резко отшатнулся и отпрыгнул с удивительной для его массы проворностью. Но спасти положение уже не мог. Звиад настиг его в прыжке, швырнул спиной на стену дома. А когда тот ударился о цоколь головой, вонзил тонкий клинок в живот, потащил его вверх к грудной клетке. Участковый извивался, кровь шла горлом. Идеально отточенное лезвие рвало ткань кителя, вспарывало брюшную полость. Агония была недолгой. Мертвое тело с распоротым животом рухнуло под фундамент.

— Молодец, Звиад, — оскалился щетинистый. — Раскрыл, как говорится, внутренний мир человека.

— Розлітайку надів, — хихикнул украинец.

— Чего? — не понял Звиад, вытирая о колено мертвеца испачканный нож.

— Распашонку, — подсказал небритый.

Прозвучал сухой треск, испуганный крик. С засыхающего бука, растущего за оградой, что-то свалилось, охнуло от боли, побежало. Мужчины встревоженно переглянулись. Звиад метнулся к калитке, выскочил на улицу и развел руками — уже никого.

— Нарбула, нас, по ходу, спалили, — нахмурился небритый.

— Вот шайтан… — скрипнул зубами главарь. — Быстро хватаем вещи, товар и уходим…

Им обязательно нужно было вернуться в дом, забрать то, ради чего пришли. Четверо устремились к крыльцу, полагая, что время есть. Но никто из них не предполагал, что все произойдет так быстро. Мальчишку Бахадура грызло любопытство — никуда он не ушел, тащился за участковым, а когда тот вошел во двор, вскарабкался на бук. Он все видел. Мальчишку вырвало, потом под ним обломился сук. Он рухнул на землю, подлетел, как мячик, помчался в переулок, не чувствуя боли. А навстречу уже светили фары! Экипаж патрульно-постовой службы, вызванный участковым из района, осваивал колдобистый переулок. В свете фар мельтешила маленькая фигурка. Бахадур прыгал, размахивал руками. Его физиономия перекосилась от ужаса.

— Скорее! — вопил он. — Скорее! Это бандиты, они в доме Мурзаева! Они убили нашего участкового Ильдара!

Парни лейтенанта Даурова оказались не робкого десятка. Мальчонка едва успел прижаться к забору, как мимо него с ревом пропрыгал патрульный «УАЗ» и вынесся из переулка на пустырь. Полицейских было четверо, включая молодого лейтенанта Даурова. Хорошо, что взяли коротыши «АКСУ» и надели бронежилеты! Они выскакивали из машины, разбегались — кто за бетонные блоки, кто за остов трактора. Двое, в том числе Дауров, побежали к калитке. А из нее уже лезли бандиты! Немая сцена! Глупо стоять и таращиться друг на друга. Загремели охотничьи карабины, пролаяла автоматная очередь. Враждующие стороны рассыпались, никто не пострадал, поскольку стреляли, не целясь. Бандиты бросились обратно во двор, заперли калитку. Полицейские побежали за укрытия, которых за пустырем хватало. Было слышно, как переругиваются убийцы — на русском, украинском, с густым грузинским акцентом. Полный Интернационал! Дауров распластался за трактором, выпустил в калитку длинную очередь, превратив ее в решето. Из дома раздался ответный огонь — беспорядочно били охотничьи карабины, сконструированные на базе автоматов Калашникова. Полицейские прижались к земле, тоже матерились на чем свет стоит. Дауров отползал к машине — хорошо, что ее отгородили от дома Мурзаева штабеля бетона. Он схватил рацию с приборной панели:

— Дежурный, дежурный, это Дауров! Мы в Харзруме, улица Джалиля, 99! Участковый убит! Здесь банда, они в доме некоего Мурзаева, мы пытаемся их блокировать! Срочно пришлите подкрепление, все патрульные экипажи! Нужен спецназ!

Он убедился, что его поняли правильно, побежал обратно, пригнув голову. Его люди лежали за укрытиями, иногда высовывались, стреляли по забору и по чердаку, возвышающемуся над гребнем ограды. Крохотное слуховое окно уже разнесли в клочья, хотя не факт, что там был стрелок.

— Магомедов, обойти переулок и спуститься в долину! — распорядился Дауров. — Укрыться, держать под наблюдением склон горы и южную часть участка! Под пули не лезть! Начнут спускаться — огонь на поражение и немедленный доклад!

Сержант Магомедов возражать не стал, отполз от трактора и припустил в переулок.

— Бурханов, Карагоев — закрепиться на флангах! Видите камни? Занять позиции, не отсвечивать, и чтобы ни одна тварь там у вас не пролезла! Живо давайте!

Патрульные расползлись в разные стороны. У них отродясь не было навыков спецназа, но и поставленная задача не являлась чем-то запредельным. Полицейские заняли позиции, окружили здание. Теперь периметр участка просматривался со всех сторон, бандиты оказались заперты. Они сидели в доме, ругались, стреляли для острастки. Пару раз пытались прорваться. Полезли через забор на левом фланге, где за каменной грядой засел здоровяк Бурханов — он прогнал их длинной очередью. У бандитов не было ни гранат, ни автоматического оружия, только нарезные и гладкоствольные карабины — штуки опасные, но не способные организовать ударную огневую мощь. Потом распахнулась калитка, выбежали двое, стали поливать огнем. Их видел не только Дауров, но и его подчиненные с фланговых возвышений. Бандиты попали под перекрестный огонь. Один схватился за отстреленное ухо, заорал благим матом, щедро перемежая украинскую речь выразительными русскими оборотами. Подельник схватил его за шиворот, втолкнул обратно, захлопнул тщательно обработанную пулями калитку. Бандиты стреляли уже без прежнего упоения — сказывалась нехватка боеприпасов.