Неслучайные случайности - Максим Томилко

Рядом было поле с рожью. Она точно знала, что это рожь, хотя не могла вспомнить, откуда такое знание. Сорвала один колосок. «Потом в книжке посмотрю», – подумала. Была у неё в детстве книга с картинками разных растений. Куда и зачем шла, так и не поняла. Но было приятно идти, обвевал ветерок, солнце ласково грело. Птицы щебетали в деревьях с другой стороны дороги. И так же внезапно проснулась. Хотела протереть глаза ладонями и обомлела: в руке был зажат колосок.

– Может, это Петя надо мной подшучивает? – подумала Людмила. Приступила к нему с расспросами. Пётр удивился. Откуда бы здесь взяться колоску? Единственное разумное объяснение: колосок занесло в окно ветром. Да, прямо на кровать. А она во сне случайно взяла его. Людмила только головой покачала.

Прошёл месяц. Опять объявился сотрудник Нико, повторил почти дословно то, что говорил раньше. Раскланялся и ушёл.

К тому времени весь отель был в курсе их злоключений. Им сочувствовали. Сограждане, пытаясь облегчить заточение, подарили пару колод игральных карт, кипу журналов с кроссвордами и другими головоломками. Постепенно умножалась и их библиотека. Уезжающие граждане оставляли даже недочитанные книги (вам нужнее, а я дома ещё такую куплю).

Всё закончилось через три месяца. Внезапно появились и сотрудники полиции, и Нико. За один день всё было улажено: дело прекратили за отсутствием состава преступления, деньги вернули, принесли извинения. В качестве моральной компенсации полицейское управление заплатило долг хозяину гостиницы.

А Нико, раскланиваясь и выражая искреннее сочувствие, опять же в качестве компенсации, усадил их в автомобиль и отвёз куда-то далеко в город. Там завёл в невзрачный магазинчик. Как оказалось, его там хорошо знали. И невзрачным магазинчик был только снаружи, а внутри – глаза разбегались.

Сначала Людмила даже растерялась: кругом были добротные и качественные вещи – не чета тем, с базара.

– Это что? Настоящие, фирменные? Это же дорого – нам не подходит.

Нико только усмехнулся. Что-то сказал хозяину по-китайски.

Тот заговорил по-русски, кое-как, но понять его всё же было можно.

Оказалось, что это подделки. Но хорошие! И цены он назвал приемлемые. И ещё пообещал скидку, так как Нико – его друг.

Дальше было сплошное везенье. Билеты на самолёт переоформили. Контроль и таможню проскочили без задержек. Долетели отлично.

И только дома мама призналась папе, что у них будет ребёнок. А избавляться уже поздно. Мама смеялась и плакала. Объясняла, что перед поездкой ещё сомневалась. И если бы не их заточение, она, скорее всего, избавилась бы от ребёнка – время тяжёлое, а тут ещё надо дочку вырастить, в люди вывести.

Смеялась от радости: будет скоро маленькое чудо у них; плакала от страха: как оно дальше всё сложится.

– Наверное, боги решили, что этому ребёнку надо родиться, – сказала Людмила и вопросительно посмотрела на мужа.

Тот обнял её и сказал:

– Значит, так тому и быть. Против богов не попрёшь. Люся, я очень рад. Не бойся, прорвёмся.

****************************************************

Всю эту неделю после похорон Ольга прожила как в полусне. В душе пустота. Был единственный всплеск сознания: заболела Леночка. Но бабушка взяла на себя все заботы о девочке, и Ольга опять погрузилась в своё горе. Подолгу лежала, отвернувшись к стене, почти ничего не ела, засыпала, просыпалась среди ночи, стояла у окна.

В голове стучало: Вити нет, Вити больше нет… иногда задумывалась, как же ей жить дальше? Ответа не было.

Через три дня такого существования Ольги её мать Софья Васильевна встревожилась. Попыталась как-то пробудить её к нормальной жизни, но дочь слабо отмахнулась от матери и ушла свою комнату. В следующий раз, не дослушав, ушла и заперлась изнутри. Однажды Софья Васильевна застала её ночью на кухне. Та сидела над нетронутой чашкой кофе и монотонно помешивала ложечкой. Отрешённый неподвижный взгляд дочери её испугал. И Софья Васильевна стала взывать к материнским чувствам Ольги, потом стала жаловаться на здоровье, стыдить за то, что та все домашние дела взвалила на старуху. И что-то дрогнуло в лице дочери. Ольга посмотрела на мать и вдруг расплакалась. И сквозь рыдания заговорила:

– Мамочка, прости меня. И Леночка пусть простит. Мне так плохо, что жить не хочется. Софья Васильевна обняла дочь за плечи, стала целовать в голову:

– Потерпи немножко, время лечит. Горе уйдёт в глубину тебя, не будет таким острым. Я ведь тоже потеряла твоего папу.

– Прости, мамочка. Я соберусь с силами.

– Скоро девять дней будет, – продолжала мать, – к нам Саша приедет. Друзья Виктора. Надо поминки организовать. Ты утром сходи в магазин.

– Хорошо, схожу. Напиши, что нужно купить.

И утром Ольга сдержала слово. Привела себя в порядок, съела бутерброд, выпила кофе и пошла в магазин. Ходила, сверяясь со списком, складывала продукты в тележку. Но, видимо, не совсем ещё она пришла в форму. По рассеянности забыла у кассы один пакет. Её догнала пожилая женщина, отдала покупки и пошла рядом.

– Гляжу на тебя – жалко до слёз. Что ж ты так по ём убиваешься? У тебя ж дитё. Его ж на ноги ставить, а ты вон вся с лица почернела. Тебе мать ничего не рассказывала?

Ольга продолжала молча идти, никак не реагируя. Тогда женщина крепко взяла её за локоть и развернула лицом к себе:

– Ты что ж? Так сильно любила своего героя?

– Я вспомнила. Вы наша соседка с верхнего этажа.

– Точно. Недавно въехали. А раньше с мужем и евойной матерью на окраине жили.

Ольга поёжилась, но ничего не сказала. А тётка продолжила:

– В прежнем месте я дверь в дверь жила с одной молодой девахой. Вероникой. Та ещё пройда! Ну, мы как бы даже сдружились с ней. Ольга удивлённо окинула тётку взглядом. Как может такая старая бабка сдружиться с молодой девушкой? Тётка усмехнулась:

– Это я от работы тяжёлой такой стала. А мне только сорок стукнуло. Так вот. Я твоего много раз видела, и машина примелькалась во дворе. Твой герой года два к Веронике ездил. И она мне хвалилась, что он скоро от тебя уйдёт окончательно и они поженятся.

У Ольги задрожали губы, слёзы блеснули в глазах:

– Да как вам не стыдно! Вы врёте! Вы всё врёте!

И бросилась к подъезду. Тётка покачала головой, прокричала вслед:

– Так я ж добра хотела! Чтоб ты не убивалась так!

Дома, отдав матери пакеты с продуктами, Ольга, не раздеваясь, пошла к себе и сидела в раздумьях где-то с полчаса. Потом решительно встала и поднялась на верхний этаж. Позвонила в квартиру новых соседей. Дверь открыла её недавняя попутчица, пригласила