Записки военного священника - Димитрий Константинов

При этом надо учесть и следующее. Противоречивые тенденции по вопросу о РОА, имевшие место в правительственных кругах Германии (Подробную характеристику этого рода явлений дает книга - Очерки к истории Освободительного Движения Народов России (по работе Ю. Торвальда, в переводе М. Томашевского). Лондон, Канада, издательство СБОНР, 1965.), невероятная и трагическая задержка с формированием первых двух дивизий вооруженных сил Комитета Освобождения Народов России (КОНР), влияние на все эти вопросы различных немецких учреждений, часто действовавших весьма несогласованно несомненно отразились на постановке дела духовного окормления. Известная психологическая неподготовленность имевшихся кадров православного духовенства к церковной деятельности в условиях РОА, совершенно особенных и не похожих на что либо привычное, еще больше осложнило ситуацию. Организация института военных священников в вооруженных силах КОНР с первого и до последнего дня осталась запутанной и организационно-неопределенной.

{15} Анализируя деятельность военного духовенства РОА, можно говорить лишь о начальном ее этапе, не получившем, как уже указывалось, должного развития и носившем несколько беспорядочный характер, неизбежно определяемый тем хаосом, который царил тогда в Германии, предвещая скорое поражение Третьего Райха. Никаких твердых организационных основ эта деятельность не имела и развивалась по инициативе каждого священника, столкнувшегося с необходимостью применения своих сил в РОА или даже в воинских добровольческих частях не входивших в РОА, но теоретически намеченных к переходу в нее. Понятно, что священники действовали в соответствии с церковными канонами и имевшимися указаниями церковной власти. Но мы сейчас говорим не об этой стороне дела, а о церковно-административном возглавлении, практически не имевшем место в РОА, за исключением некоторых попыток создать таковое, но не достигших своей цели.

Надо отметить, что из тех священников, находившихся на службе в РОА, а также в добровольческих батальонах немецкой армии, которых пишущему эти строки приходилось встречать, далеко не все попали в них по своему желанию. Часть духовенства пошла по убеждению, исполняя свой пастырский долг и полностью сочувствуя идеям РОА, будучи готовыми положить свои жизни за идею освобождения России своими национальными силами. Были и такие, которые попали туда случайно, занесенные бурными событиями последнего периода войны. Были, к сожалению, и попавшие туда в силу необходимости, вытекавшей из обстоятельств их личной судьбы. Эти последние, явно духовно не доросшие до осознания происходящего, стремились всячески отделаться от своего "военного положения", как только это представлялось возможным, проявляли трусость и малодушие. Кроме того, в политическом отношении, стоя обеими ногами на этой земле, они, лишенные всякого {16} патриотического порыва, были уверены в поражении РОА, и боялись возможных последствий своего участия в ней.

Все духовенство, принимавшее участие в духовном окормлении РОА, фактически делилось на две группы. Собственно военное духовенство, числившееся в списках военнослужащих РОА, и обычное "гражданское" духовенство, не числившееся в армии, но принимавшее участие в ее духовном окормлении. Первая группа являлась органической частью армии, полностью разделяя ее судьбу, что же касается второй группы, то там дело обстояло несколько иначе. Вторая группа появлялась на горизонте армии спорадически, в зависимости от обстановки, целого ряда привходящих обстоятельств, связанных с войной и с выполнением поручений, даваемых ей церковными властями. Влияние последних по понятным причинам непосредственно распространялось прежде всего на группу "гражданского" духовенства и в гораздо меньшей степени на собственно-военных священников, часто даже неизвестно где находящихся. Взаимоотношения между указанными двумя группами духовенства были самые благожелательные и во многих случаях обе группы действовали вместе.

В целом мы еще раз должны будем отметить: церковному устроению собственно РОА не суждено было сложиться и можно говорить лишь о деятельности священников штаба полка, дивизии, военной школы, но не более этого.

Одновременно огромное поле деятельности было открыто перед теми духовными лицами, которые обслуживали православных в добровольческих или, как они прежде назывались, в восточных батальонах. О них мы уже упоминали выше. Их роль была огромна, особенно потому что в основу Освободительного Движения Народов России (ОДНР), по словам генерала А. А. Власова, должно было быть положено духовное начало - Слово, а не оружие.

Последнее могло и должно было применяться только {17} в крайнем случае. И священники, духовно окормлявшие сотни тысяч добровольцев, могли понять эту идею и довести до сознания будущих воинов РОА лучше, чем кто либо другой. (Надо всегда осторожно относиться к слову, вернее сокращению "РОА". Как уже указывалось нами выше, с этим нарукавным знаком имелись сотни тысяч людей. Но огромное большинство из них было военнослужащими германской армии и прямого отношения к действительной PОA не имели. С конца 1944 года, официально в ведении ген. А. А. Власова находилась уже не РОА, а Вооруженные силы КОНР. Власов стремился влить в ВС КОНР всех людей носивших знак РОА. Удалось это лишь частично; в целом эта акция не была осуществлена исключительно по вине немцев. В целях внесения полной терминологической ясности в отношении Власовского Движения отсылаю читателей к журналу "Борьба", издательство СБОНР, Лондон, Канада, №74, 1979 г., раздел "Письма читателей", в котором опубликована статья Н. Штифанова - "По дружески".).

{17}

ПЕРВЫЕ ШАГИ

Неподалеку от Берлина находится городок Вустрау. Во второй половине войны, когда в немецких правящих кругах нашлись люди, взявшиеся за назревший "русский вопрос", в Вустрау был организован лагерь, вместимостью до 1000 человек, в котором были сконцентрированы лица, подготовлявшиеся исподволь для дальнейшего включения в еще не совсем определенную русскую акцию. Именно из Вустрау вышло большинство преподавателей и руководителей Школы пропагандистов РОА в Дабендорфе, явившейся идейным центром Освободительного Движения. По данным, сообщенным находившимися в лагере Вустрау, назначение лагеря {18} конкретизировалось в плане подготовки гражданских помощников немецкой администрации в оккупированных областях СССР. При этом учитывались национальные особенности областей. Лагерь строго делился по национальностям. Во главе каждой национальной группы (украинской, белорусской, кавказской, и т.д.) были поставлены шовинистически настроенные руководители; делалось это по указанию и в соответствии с идеями Розенберга. Русская группа в данном отношении не была похожа на другие. Никаких шовинистических настроений в русской группе не было. Русскую секцию лагеря, благодаря связям с балтийскими немцами, работавшими в Восточном министерстве, удалось возглавить представителям НТС (Национально-Трудового Союза). Это обстоятельство благоприятно отозвалось на судьбах русской группы и способствовало в дальнейшем переходу наиболее ценных людей в центр зарождения собственно РОА, т. е. в Дабендорф. Последнее имело место вскоре после появления первого обращения ген. Власова (в начале 1943 года).

(В своей отличной и интереснейшей книге A. C. Казанцев отмечает важное значение Вустрау, считая его самым большим лагерем того времени, предназначенным для политической подготовки лиц, попавших на территорию Германии из СССР и отобранных для соответствующих курсов в лагере (А. Казанцев. "Третья сила. История одной попытки." Изд. "Посев", 2-ое изд., 1974 г.). Несколько иначе подходит к оценке Вустрау М. Китаев. Говоря о ненависти Розенберга ко всему русскому, он отмечает его стремление использовать в своих целях молодую часть русской эмиграции. Для этого был создан лагерь в Вустрау, где готовились пропагандисты для работы среди русских людей, занятых в немецкой промышленности и в сельском хозяйстве (М. Китаев. Русское Освободительное Движение. Материалы к истории ОДНР. Лондон, изд. СБОНР, 1970.)

{19} В Вустрау поселился и берлинский священник о. Александр Киселев. Он начал свою священническую деятельность по окормлению православных в лагере Вустрау, а впоследствии стал одним из первых священников начавших служить в воинских частях сначала РОА, а затем ВС КОНР. Его активная церковная деятельность в РОА наиболее ярко проявилась на первых предначинательных этапах формирования Освободительного Движения, в частности в лагере Вустрау, возле которого им был создан православный храм (Прот. А. Киселев. Облик генерала Власова (Записки военного священника). Нью Йорк, 1977 г. Автор этой книги, хотя и знаком с рядом деталей рассматриваемого нами вопроса, но далеко не до конца. Кроме того, за прошедшие годы многие факты, по-видимому, выпали из памяти. Последнее вполне естественно, да и известная территориальная обособленность отдельных частей РОА и восточных батальонов создавали условия, при которых лица находившиеся в одном месте далеко не всегда знали, что именно происходит в другом.).