Закрывая глаза - Елена Сухоцкая

– Вот я-то как раз боюсь высоты, так что буду снизу.

– Отлично, значит, спим на одной кровати, – засмеялась та. – Ты снизу, я сверху, – отвернувшись от меня, продолжила домывать полы новая соседка.

Вещи разбирала я быстро, нужно многое сделать: посмотреть окрестности, изучить свой новый дом, приготовить что-нибудь съедобное. Моя соседка сразу мне понравилась, несмотря на ее легкую истеричность в поведении, она мне показалась интересной и общительной. Первый день в общежитии прошел незаметно. Я приехала только к полудню, пока разложила все вещи, выгрузила продукты, которые уложила мне с собой мама, уже темнело. Поэтому я быстро приготовила простой ужин: пожарила гренки с яйцом и заварила чай. К этому времени окно и пол в нашей комнате сверкали чистотой, а в воздухе стояли прохлада и свежесть. Вторая двухъярусная кровать была пустой.

– Сегодня, наверное, ночуем вдвоем, вряд ли кто-то уже заедет сейчас, на улице совсем темно, – обратилась я к своей соседке по комнате.

– Да, думаю, ты права, – ответила себе под нос, не поднимая глаз, Наташа. – Попьем чая?

– Гренок много сделала, угощайся, – предложила я ей. Девушка была мне симпатична, и, казалось, что мы подружимся. – Будем знакомиться ближе?

– Надо соблюдать чистоту! – продолжая жевать, объявила собеседница, широко раскрыв свои серо-голубые глаза. Девушка была все время какой-то возбужденной, очень суетной. Сначала я думала, что это от волнения, но потом поняла: нервозность – это обычное ее состояние. Я наблюдала за Наташей спокойно, стараясь не заразиться от нее и не впасть в суету.

– Конечно. Ты на какое отделение?

– Ну, я всегда любила иностранные языки, – ответила она быстро. – Думаю, начало к новым знаниям иностранных языков положу здесь. В школе обучали только немецкому, хочу знать еще английский. Вообще мечтаю стать переводчиком.

– Понятно, здесь я с тобой солидарна, и не поверишь, – засмеялась я, – тоже хочу быть переводчиком. Наверное, мы будем в одной группе.

– Да, я уверена, что так и будет. Вряд ли здесь много групп по одной специализации, так что предлагаю сидеть вместе за партой.

– Да, классно, что все так получается. А ты откуда, Наташа?

– Приехала из Тольятти, такой небольшой город в лесу, зеленый городок. Люблю его. Я узнала о ней много интересного, например, то, что она сирота, мама умерла, когда ей было всего четыре года, следом умер отец. Девочка воспитывалась у бабушки. Мы болтали с Натальей часа два, пока не раздался стук в дверь.

– Интересно, сколько сейчас времени? – удивилась моя соседка, взглянув на часы.

Стрелки показывали двенадцать часов ночи. Наташа молча подошла к двери и открыла ее:

– Привет, – немного смущенно произнесла она.

– Привет, девчата, не спите? – послышался мужской голос рубахи-парня. – Можно у вас попросить спички? Никто не курит в комнате, а я что-то не могу найти у себя с этими переездами, – вздохнул он.

– Да, пожалуйста, сейчас дадим, – ответила Наташа, отходя от двери к шкафу, открывая обзор на юношу. На пороге стоял высокий крепкий парень, я бы сказала, спортивный, эдакий баскетболист. Глаза карие, слегка навыкате, тонкие губы, добродушное выражение лица, очень короткая стрижка. Пока Наташа искала в своей сумке зажигалку, он прошел в комнату и присел на единственную табуретку.

– Как вам, девчата, тут? Освоились? – задавая вопрос, он разглядывал нашу комнату.

– Ага, осваиваемся потихоньку, – ответила я.

– Меня, кстати, Виктором величать, – продолжал он. – Я живу в соседней комнате, ваша 22, а моя 23. Если что, заходите.

– Если что, зайдем, – ответила Наташа, после того как мы представились ему.

И он ушел, взяв зажигалку у соседки, обещая ее вернуть в скором времени. Я была рада, что новая знакомая, оказывается, со мной на одном отделении. Аленка решила выбрать специальность филолога, а значит, видеться будем с ней нечасто. Усугублялось все еще тем, что она решила жить у тети, а значит, и после учебы вряд ли я смогу ее видеть. Родственница жила на другом конце города, и дорога получалась утомительной. Думаю, Аленке будет не до встреч. Как-то перед тем, как ехать в город, подруга вдруг заявила мне, что очень хочет и настаивает, чтобы я погостила у тети. И если бы мне там понравилось, мы могли бы жить вместе. Квартира родственницы, по словам Алены, очень просторная, и у нас была бы своя комната. Но я отказалась. Объяснить себе, почему не захотела принять такое предложение, не могу. Я понимала, что так мы были бы вместе, да и уютная квартира не могла сравниться с грязным ветхим общежитием. Но ездить в другой конец города с учебы и на учебу у меня не было желания. Хотя этот факт не был решающим в моем отказе. Алена проявляла не присущую ей настырность, но вскоре сдалась, понимая, что я для себя уже все решила.

На следующий день я и Наташа познакомились с нашими новыми соседками. Девчата приехали рано утром, будя нас грохотом от тяжелых чемоданов. Девушек звали Надя и Вера, они были сестрами, причем близнецами. Разница во внешности была только в прическе: у Нади длинная белая коса, а у Веры волосы короче и распущены. Мне всегда очень нравились длинные волосы с таким здоровым блеском, как у этих сестер. Девочки держались немного обособленно, больше молчали. Они выглядели неспортивно и даже немного полновато. Мы с Натальей несколько раз пытались навести с ними мосты, но, видимо, девочек это не особо заботило, и мы сдались.

Виктор заходил к нам часто: то за зажигалкой, то за солью, то сам приносил какую-нибудь вкуснятину. Было видно, что ему нравилось с нами общаться. Уже после двух дней знакомства я, Наташа и он выглядели как три неразлучные подружки. С Витей было легко и беззаботно, с ним быстро летело время, и мы с удовольствием находились в его обществе, наполненном душевной добротой и весельем. Многое узнав друг о друге, мы гуляли по городу вечерами, знакомились с улицами и домами, местами, где нам предстояло прожить два года. Я все отчетливее понимала, что моя жизнь меняется, я ступила на дорогу взрослого человека, теперь это моя дорога. Начало положено, и возврат невозможен. Теперь только вперед, во взрослую жизнь.

1 сентября. Вторник

Наступило первое сентября, в 8.30 Витя, Наташа и я уже ехали в лицей на трамвае. Виктор пошел в свою группу, как только добрались до места, но мы договорились, что вечером обязательно соберемся, чтобы отметить этот значимый для нас день.

Зайдя в аудиторию, я успела занять последнюю парту, чтобы лучше всех разглядеть. Сзади это сделать удобнее всего. Наташа, топая через всю группу, оглядывая окружающих равнодушным взглядом, приблизилась ко мне и плюхнулась рядом. Первый урок после праздничной линейки проходил на радостной ноте, учитель знакомился с нами, а мы с ним. Народу в аудитории было человек тридцать, больше половины из них девушки. Ребята были очень разными: кто-то вел себя вызывающе, глядя сверху вниз на окружающих, кто-то даже не прятал от других стеснения и старался быстрее закрыться в свой мирок, опасаясь прямого обращения к себе. Короче говоря, группа была разношерстная. Мальчики более чем обычные, никто из них на меня не произвел особого впечатления.

Четыре урока – это весь план на первый день учебы. После третьего занятия я решила посетить библиотеку. Наступила перемена длиною в двадцать минут. Я была уверена, что с легкостью успею ознакомиться с храмом книг в этом здании и выбрать что-нибудь из методичек для учебы. Я шла по коридору третьего этажа, разглядывая огромные окна, на которых свисал белый, немного потрепанный тюль. Шторы развевались от сквозняка, и было заметно по неровной структуре ткани, что висят они здесь уже не первый год. Картина в окне, которая привлекла мое внимание, не была обычной. Вначале не могла понять, что заставило меня остановиться, но я резко, не отдавая отчет своим действиям, встала и начала вглядываться в спортивную площадку через окно. На улице, во дворе лицея, в метрах ста от здания, стоял спиной ко мне молодой человек. Я не могла видеть его лица, только копну черных волос длиной до плеч. Что-то в его движениях меня заворожило. Я, не понимая до конца, что со мною происходит, продолжала стоять и смотреть на него, не в силах оторваться и пойти своей дорогой. Он сильно отличался от всех окружающих людей и тем, как одет, и как держится. Его прическа была не такой, какую я привыкла видеть у людей моего возраста и круга общения. Копна густых смолисто-черных волос была на зависть любой девушке. Он имел некрупную фигуру, я бы сказала, она была вызывающе изящной, но далеко не женственной. Широкие плечи, тонкие кости, руки, которыми он жестикулировал, не были накачанными, а были просто мужскими, смуглая кожа выглядывала из-под футболки, лоснилась, как дорогой шелк. Вот это да! Я не смогла разглядеть его лица, но четко видела выражения лиц двух парней, которые стояли рядом с ним и внимательно слушали его. Они были очень напряжены и немного перекошены от информации, которую я не могла слышать. Парни внимательно слушали и еще больше напрягались, уродуя свои симпатичные физиономии гримасой неодобрения. Их фигуры явно были перекачаны. Хотя на фоне тех ребят, которые учились в нашем лицее, эти качки явно выигрывали, и их с легкостью можно было назвать милыми и одновременно мужественными. Короткая модельная, совершенно одинаковая стрижка у обоих, ровная челка, волосы неестественно белые, скорее всего, искусственно осветленные, и тоже очень смуглое лицо или загорелое, как будто вся троица только что приехала из жаркой страны. Но среди громил незнакомец не выглядел мелким, он, несмотря на то, что меньше их физически, держался очень уверенно. А вот парни вряд ли. Чувствовалась какая-то опасность, какая-то загадка. Я не могла до конца разобрать, что чувствовала тогда. Вдруг прозвучал звонок, оповещающий о начале занятия, и до меня начало доходить, что перемене конец. Я и не заметила, как простояла у окна все двадцать минут. Не успев отвернуться от окна, увидела, как парень резко повернулся в мою сторону, и тут я рванула в аудиторию, понеслась к парте, ускорив шаг, насколько могла, чтобы просто не побежать. Лицо горело, сердце стучало настолько громко, что мне показалось, будто соседка по парте могла слышать его. Наташа, удивленная моим поведением, округлив глаза, молча рассматривала меня, потом, не выдержав, спросила: