Закрывая глаза - Елена Сухоцкая

Когда пришла в себя, я лежала в постели. Мое необычно бодрое состояние заставило вскочить с кровати. Но вдруг до меня резко стали доходить из памяти сюжеты: он… встреча… взял за руку, его дыхание… глаза. Часы показывали девять утра, значит, все произошло не более пяти минут назад. В комнате никого не было. Кто он? Я даже имени не успела спросить. Зачем же он приходил? Я жадно вдыхала его запах из памяти, стараясь привести мысли в порядок. Загадочный незнакомец. Схожу с ума. Видение, как настоящее.

Мои мысли прервала Наташа. Виду нее был недовольный, и она завопила с бешенством:

– Представляешь, эта женщина не стала тебя записывать, странные правила!

– Нестрашно, – ответила я тихо, возвращаясь к реальности.

– Зато я расстроилась! – продолжала она, не обращая внимания на мое состояние, слишком занятая своей проблемой.

– Ну, что ж поделать, иди одна, или, если захочешь, я смогу составить тебе компанию. В конце концов, необязательно же мне идти на прием к гадалке, могу подождать тебя на улице.

– Ладно, – успокоилась Наташа, – так и решим, запись на субботу в одиннадцать.

– Окей. А сегодня у нас какой день недели? – растерялась я.

– Вообще-то, среда, – только сейчас обратила внимание на мою растерянность подруга. – Нам через двадцать минут выходить из дома, а ты до сих пор не собранная.

Мы шли к остановке, а я озиралась по сторонам. «А вдруг не увижу больше его?» – думалось мне, дыхание при этой мысли сбивалось, и сердце увеличивало скорость своих биений.

Заходя в класс, я поняла, что даже не знаю, какой сейчас урок. «Так, все в порядке, – убеждала себя, – моя цель – это учеба». Мне было необходимо закончить учебу в лицее хорошо, а еще лучше отлично. В последнем случае директор нам обещал зачисление в институт без вступительных экзаменов и бесплатное обучение. Это большой стимул для меня, учитывая, что денег в семье на мою учебу просто нет.

День тянулся долго, я старалась сконцентрировать внимание на заданиях, на лекциях, но получалось это с огромным трудом, если вообще получалось. Я была максималистом везде, всегда и во всем. Идеальность – вот мой лозунг. Если учиться, то на «пять», я все должна уметь делать отлично, а вот сейчас эта картинка потухла, и лозунг вылетел из головы. Я не могла сосредоточиться, все вокруг казалось мелким, а вот он, незнакомец, такой значимый и такой настоящий.

Как только закончились все лекции, Наталья убежала, крикнув, что будет ждать на улице, у нее было какое-то дело. Я, подойдя к окну аудитории, увидела народ, мальчишки и девчонки стояли кучками во дворе. Кто-то шептался, кто-то угорал так громко, что эхо смеха проникало в комнату. Во дворе было шумно и прохладно. Недалеко я увидела пару: девушка прижималась от холода к парню, а тот старательно согревал ее поцелуем. Я вышла на улицу. Проходя мимо людей в поисках своей подруги, двинулась к пустой лавке. Наташи нигде не было, и я решила ее подождать. Не успела присесть, как сзади послышался знакомый смешок. Я повернулась и увидела Сантеза.

– Привет, Златовласка, – улыбаясь и приплясывая, подошел он и плюхнулся на лавку рядом со мной. Этот человек совсем непредсказуем: совершенно непонятно, как он поведет себя сейчас.

– Почему так называешь? Я же брюнетка, – улыбнулась ему в ответ.

– Ты, значит, вот такая, брюнетка? Сама себе преграду установила? – хихикал он. – А я, может, тебя вижу другой. Имею право, детка.

– Саня, очевидно же, что я вижу, то и есть. Что за глупость?

– Эх! А я ясно думаю, что цвет волос не имеет значения. Попробуй посомневаться. А вдруг все не так, как ты думаешь? Разве тебя не учили сомневаться?

– Я такая и все. Перестань пудрить мне мозг.

– Ты забыла свою сумку, а тут, смотрю, чего только нет у тебя, – угорал он, подавая ее мне.

– Ох! Как это я могла забыть? Ты рылся в сумке? – ахнула я.

– Угу, надо же было понять, чья она, пришлось исследовать. Я вот думаю, сумка не иголка в стоге сена. Чем же ты так озабочена, что не помнишь себя? – попытался заржать Саня, но тут же скривился, лицо было все в синих подтеках от вчерашнего кровопролития. Он, видя мое сострадание, засмеялся еще больше и подбадривающе похлопал тихонько по плечу:

– Все заживет, а вот у тебя вряд ли.

– О чем ты? – с недоумением посмотрела я на него.

– Ты знаешь, что такое одержимость? – уже серьезнее говорил Саня, почти шепотом.

– Ну, в сказках, что-то такое читала. О людях, в которых вселяются злые духи, их называют одержимыми. Вроде так.

Саня заржал уже громко, потом встал с лавки, отвернулся от меня и крикнул в сторону:

– Привет, Натали! Смотрю, ты в добром здравии и совсем не хвораешь.

– Привет, Сантез-з-з-з-з-з, – покривлялась Наташа, подходя ко мне. – А ты подбитый сегодня? Кто это тебя так? – продолжала она уже менее весело, разглядывая ссадины и синяки у Сани.

– Люди. Лилия тебе ничего не рассказала? – вопросительно произнес он, повернувшись в мою сторону.

– Нет! – удивилась подруга, глядя то на него, то на меня.

– Ну, я вчера решил проверить, выйдет ли она меня спасать, подвергнет себя опасности или нет, знаешь, такое вот самопожертвование. Спровоцировал драку на улице. Было весело наблюдать за ее реакцией, я пожалел, что видеокамеру не взял, чтобы еще раз насладиться увиденным.

– Что!? – недоумевала я вслух. – Это шутка? Ты решил пошутить в ущерб своему здоровью или даже жизни? Ты или больной, или сейчас просто выдумал все это, – выпалила я, чувствуя, как гнев обжигает мое лицо. – Хотя спровоцировать драку не мог, ты даже не видел меня, я вообще подглядывала за вами из укромного места, так что хватит врать.

А Саня, глядя на меня, уже не улыбаясь, спокойно, как-то не в его стиле ответил:

– Ну, да, может, и пошутил. А может, и нет. Но я благодарен тебе, что меня спасла. А ты, я смотрю, беленькими интересуешься? – быстро поменяв маску на привычную, обратился к Наташе и захихикал.

– С чего ты взял? Вот еще, – напряглась подруга.

– Гы, гы, – заржал Саня, – просто предупреждаю, подружка, Вова, конечно, весь из себя положительный, батан и все такое, очень миленький, – закатывая мечтательно глаза, угорал он. – Но, честное слово, не могу знать, что у него на уме на твой счет, – закончил Сантез как бы опекунским голосом, изображая, что его это волнует.

– Я что-то пропустила? Тебе нравится Вова? – вспомнила я третьего парня на футболе, который был в компании Виктора.

– Пока не знаю ничего, – продолжала напрягаться Наташа. – Он просто пригласил меня погулять в лес.

– Ого, и ты идешь? – порадовалась я за Наташу.

– Иду, – улыбнулась та в ответ.

– Эх, хорошее начало! – заржал Саня. – В лес – это так романтично, и, если что, тебя там вряд ли кто услышит.

– Перестань! – не выдержала подруга. – Мы просто устроим пикничок, поджарим сосиски на костре, и все такое. Вообще, откуда ты знаешь про свидание? Он меня только сейчас пригласил, десять минут назад.

– И все такое, – эхом повторил он ее слова. – Вообще-то Вова, в каком-то смысле, мне сокурсник, если ты не знаешь, – показывая все тридцать два белых зуба ей в ответ.

– О! Ничего себе новость, – мы обе сделали гримасу удивления на своих лицах.

– Так ты с ним снимаешь жилье? – спросила я, вспоминая ночной разговор.

– Нет, Володя живет в общежитии, на третьем этаже. Я болтала с ним вчера вечером, когда ты была на своей прогулке, – ответила Наташа, опередив Саню.

– Ладно, мне пора, девчат, – парень вскочил, одевая наушники и включая плеер. Слегка прихрамывая, он начал удаляться от нас. – Позже увидимся! – крикнул он напоследок в нашу сторону и исчез.

Да уж, странный он, этот Саня. Вечно на шарнирах, смеется и по поводу, и без повода, ухмылка с лица вообще никогда не сходит, и озирается все время по сторонам, как будто ищет кого-то или прячется. Я только сегодня внимательно разглядела его. Чаще всего одет в джинсы и джемпер, почти всегда в синем, но одежда разная и неяркая. Хоть я и небольшой знаток в дорогой одежде, но вещи наверняка недешевые, просто смотрятся они на нем как-то обвисло. Он некрупный, я бы сказала, слегка худоват. Острый нос, как у орла, кожа с желтизной, белые, на редкость красивые зубы и ослепительная улыбка, которой он пользовался, как я поняла, крайне редко, так как ухмылка ему нравилась, скорее всего, больше.

Мы еще стояли у здания лицея, когда услышали страшный свист тормозов, глухой хлопок и грохот от удара, а потом женский пронзительный визг. Переглянувшись с Наташей, молча поняв друг друга, помчались в сторону звука, к трамвайной остановке. Пробежав метров сто, мы натолкнулись на скопление людей. Прохожие останавливались с перекошенными от ужаса лицами. Люди, собираясь в кучу, охали, показывая пальцем в сторону дороги. Кто-то крикнул из толпы:

– Скорую помощь вызывайте быстрее!

– Вызвали уже, – эхом ответил другой голос.

Я постаралась подобраться поближе к месту, где случилась авария. Ужасная картина предстала передо мною: бежевая иномарка, изуродованная от мощного удара, впилась и приросла к задней части автобуса, девочка лет восьми, лежащая в неестественной позе лицом вниз, ее русые кудряшки испачканы кровью. Наверное, малышка решила перейти дорогу впереди автобуса, водитель машины, мчась быстрее положенного, не сразу заметил ее, а когда все-таки увидел, было уже поздно. Удар был неминуем. Видно, что попытка избежать этого столкновения была, водитель вывернул вправо и ударил автобус. Мужчина за рулем тоже очень сильно пострадал, но был еще жив. Вокруг девочки и машины собирался народ, пытаясь чем-нибудь помочь. Я почувствовала, как в глазах стало мутно, голова закружилась, пересохло во рту. Картина трагедии так потрясла меня, что я еле удержалась на ногах, от страшного зрелища меня повело в сторону, и, чтобы не упасть, пришлось отойти и прислониться к столбу. Немного отдышавшись, я услышала сирену машины скорой помощи. По другую сторону дороги, напротив меня, стояли двое, они выделялись из общей массы. Все те же неестественно белые волосы. Они, как две глыбы из мышц, стояли, совсем не двигаясь. Я их узнала. Это те двое, которых не так давно видела во дворе лицея с моим загадочным незнакомцем. Только сейчас их лица совсем ничего не выражали. Они оба смотрели пристально в одну точку, на место, где лежала эта маленькая несчастная девочка. И тут кто-то меня дернул за руку. Повернувшись, я увидела Саню. Он схватил меня и потащил за собой, сильно сжимая мою ладонь, чтобы не смогла вырваться.