Американский вампир - Дженнифер Арминтраун

— Нет, — она схватила его за руку, вцепившись пальцами через рукав рубашки. — Ты должен вернуться!

— Дорогая моя, я никому ничего не должен. Вылезай или я тебя вышвырну, — если и была хоть одна вещь, которой он хотел меньше всего, помимо "заблудиться", так это "заблудиться с человечкой, которая сводила его с ума во всех смыслах". Она лепетала даже тогда, когда он открыл свою дверь и, протащив через коробку передач, выволок девушку из машины. Она продолжала умолять, не замечая, что уже на земле. Грэф оттолкнул девчонку, пресекая отчаянные попытки ухватиться за него руками, и вернулся в машину, захлопнув дверь прежде, чем она попытается снова.

Он немного опустил окно.

— Где ближайший город?

— Ты уже в нем, — процедила она, протирая глаза. — Надеюсь, тебе здесь понравится, придурок.

Понятно… Никакой помощи от нее не дождешься. Да, он бросил ее на дороге, но все же только что спас ей жизнь. Люди могут быть такими неблагодарными.

Грэф тронулся с места. Девчонка сказала "снаружи". Каково черта все это значит? Он не хотел возвращаться к… тому нечто, уничтожившему заправку, так же сильно, как и не хотел оказаться в самом сердце религиозной общины. Промчавшись мимо знака с надписью "Благодарим, что посетили Пинанс", на котором отслаивалась краска и стояла выгоревшая печать клуба "Ротари", он почти вдавил педаль газа в пол. Грэф не хотел видеть заправку, проезжая мимо, по крайней мере, отчетливо. Последнее шоссе округа он проезжал три мили назад. Осталось только вернуться к тому месту и ехать дальше, куда бы та дорога ни вела. И если ему придется забраться в багажник, чтобы укрыться от солнца, что ж, так и быть: неудобно, но это лучше, чем находиться в заложниках у религиозных фанатиков.

Несколько долгих мгновений в тишине, пока он включал iPod. Постоянно происходило что-то странное. Нет смысла думать об этом. Он нашел последний альбом Лили Аллен и поставил его, рассеянно подпевая и вновь разбираясь со своим навигатором.

Три песни спустя, он заметил, что так и не добрался до шоссе. Нет, невозможно. Может, он настолько отвлекся, пытаясь сменить языковые настройки обратно на английские, что не обратил внимания, как проскочил его. Он резко развернулся на 180 градусов и поехал в противоположном направлении. Грэф проехал примерно четверть мили, пока слева от него не показалась разрушенная заправочная станция, а справа — знак с надписью "Добро пожаловать в Пинанс".

— Какого… — впереди по обочине кто-то шел: голова опущена, руки скрещены на груди. Он притормозил рядом с девушкой, одновременно проверяя одометр. Пройдено пятнадцать миль. Именно эти показания были видны на маленьком циферблате прибора, работающего безотказно, как и сам автомобиль.

Девушка одарила его гневным взглядом и вновь отвернулась, проведя рукой по длинным каштановым волосам.

Грэф проехал вперед и, посматривая в зеркало заднего вида, подождал. Девчонка старалась смотреть куда угодно, но только не на машину. Он не мог не обратить внимания на ее длинные, загорелые ножки и короткие джинсовые шортики. Сельская девчонка. Конфетка. Грэф опустил стекло, когда она проходила рядом.

— Произошло кое-что странное.

Девушка не ответила и прошла мимо. Держась от нее на небольшом расстоянии, он поехал рядом и продолжил:

— Я попытался вернуться к окружному шоссе номер какой-там-вообще-номер, но не смог. Есть идеи, что все это значит?

И вновь молчание. Грэф в очередной раз позволил ей пройти дальше и снова подъехал ближе. — Ты можешь сесть в машину или остаться на улице вместе с тем нечто, разрушившим заправку.

Она горько усмехнулась, не переставая идти.

— Тебе было плевать, когда ты бросил меня тут, думая, что сможешь убраться отсюда подальше и больше меня не видеть.

— Ну, да, — ответил он, подъезжая поближе. — Но только потому, что действительно собирался убраться отсюда подальше и больше никогда тебя не видеть… Почему план не сработал?

— Да ты настоящий джентльмен, — она покачала головой, продолжая идти. — Ты не можешь уехать, потому что Оноудерживает нас.

— " Оно"? — девчонка произнесла это слово как имя. С таким видом, словно все, что она сказала, было очевидным, и только Грэф был не в курсе. — Что ты имеешь в виду под " Оно"?

Девушка досадливо наморщила носик, словно когда-то давно проиграла битву и теперь не любила говорить об этом. С чем бы ни были связаны эти горькие воспоминания, ее голос стал чуть менее резким.

— Не знаю. Никто не знает.

— Так ты имеешь ввиду, что я… — нога соскользнула с педали газа, и автомобиль стал двигаться рывками. Грэф переключился на нейтралку. — Черт побери, сядь в машину! Это смешно.

К его удивлению, она обошла машину спереди и открыла дверь у пассажирского сидения.

— Собираешься подбросить меня домой или выкинуть на дороге чуть подальше?

Грэф проигнорировал вопрос.

— Ты сказала, что мне здесь понравится. У остальных те же проблемы, да?

— Нет. Ты первый, — это не было сарказмом. Она забралась на сидение и, подобрав длинные ноги, закрыла дверь. — Я и остальные заперты здесь, как в ловушке, но чужаки здесь никогда не останавливались.

Заперты. Да уж, звучит многообещающе.

— Никогда… То есть как долго?

— Пять лет, — она указала на грунтовую дорогу. — Поверни туда.

Грэф подчинился: находясь в замешательстве, он был способен только задавать вопросы и следовать указаниям. Совсем на него не похоже, поэтому он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Целых пять лет никто не мог…

— Покинуть Пинанс или попасть в него. Ни отсюда, ни сюда. Ни у кого не было проблем с машиной, никто не останавливался на обочине, — она прикрыла глаза. — И ни одной скорой помощи.

— Итак, я первый человек, попавший в Пинанс, за последние пять лет? — с одной стороны дороги было невспаханное поле, а с другой находилось болото. — Что это?

— Город, — она посмотрела на него как на психа. — Небольшой, но все же город. Он был в ловушке последние пять лет. Никто не приезжал, никто не уезжал.

Это объясняло и отсутствие машин на дороге, и заброшенную заправочную станцию.

— Так что с тем " Оно", которого ты так боишься? Тем самым, что пыталось обрушить крышу здания на нас. Что это?

— Не знаю, — взгляд у девушки был отсутствующий, будто она не хотела об этом говорить. — Как и многие другие, я уже видела его раньше . Оноубивает. Не каждую ночь и не по какой-либо схеме. Некоторые встречались с ним лицом к лицу, но Оноих не тронуло, а других — зверски убило.