Оглянись, дорогой! - Лесс Смолл

— А там ты ходишь за мной по пятам и отрицательно качаешь головой, что бы я ни выбрала.

— Но ты умеешь сделать так, чтобы эти дурацкие тряпки отлично смотрелись на твоем теле.

Женщина улыбнулась:

— Если они хорошо смотрятся на мне, то это не тряпки! И он сказал:

— Да? — как будто узнал что-то новое.

— А почему ты держишься за мои груди? Боишься упасть с лавки? Прекрати!

— Мне это полезно. — Он дышал ей в шею сзади, а его руки плотно обхватили ее грудь. — Приятно, что их две. По одной для каждой ладони, чтобы руки не ссорились — каждая при деле.

Она посмотрела на мужа с укоризной:

— Ты опять трогаешь меня. Он потрясение посмотрел на нее и принялся объяснять:

— Нет, нет и нет! Я только поддерживаю их.

— Как благородно. — Она воткнула шпильку в волосы. — Я не могу ни о чем другом думать, кроме как о нем. — Она даже не произнесла имя Эндрю Парсонса.

Тут ее муж неожиданно предложил:

— Давай вернем его назад на плато и бросим там. Мы могли бы пристрелить какую-нибудь лошадь и навалить на его ногу.

— Но только не нашу лошадь!

— Ты, оказывается, жадина! Она пожевала губами, как будто что-то застряло в зубах, затем серьезно произнесла:

— Он же человек!

— Нет, действительно? Они помолчали.

Муж ласкал ее тело и шею. Она продолжала накручивать оставшиеся пряди. И вдруг сказала:

— Твои родители приезжают через три дня. Ее муж ухмыльнулся.

— Почему ты смеешься?

— Так, подумал, что они еще молоды. Мой отец старше меня всего на двадцать лет, а мама старше тебя только на двадцать один год. Они очень торопились пожениться. Я родился ровно через девять месяцев после их свадьбы!

— Если бы они не спешили, мы могли бы с тобой не встретиться.

Он посмотрел на ее отражение в зеркале, и они улыбнулись друг другу.

— Действительно!

Он продолжал сидеть, расставив ноги и обхватив ими бедра жены, и осторожно водил небритым подбородком по ее плечам.

Когда она наконец уложила все завитки на голове, он спросил:

— Готова?

— Для чего?

— Для меня!

— Перестань трогать мои волосы! Он усмехнулся и с упреком сказал:

— Да я их не трогаю! Твои волосы — это одна из твоих сексуальных приманок?

— Я выну шпильки.

— Я бы никогда не заметил их!

— Тебе нравится только мое тело!

— Мне нравишься ты, твое тело, твой запах, и как ты смеешься, и твоя змеиная улыбка, когда ты хочешь меня!

Она, словно негодуя, воскликнула:

— Я никогда не хотела тебя! Я только рабыня, используемая для секса. Мужчина засмеялся:

— А как ты обнимаешь, и корчишься, и обвиваешься, и задыхаешься? Напомнить?

— Потерпи. — И она с улыбкой облизнула губы, а ее глаза призывно сверкнули.

Двумя днями позднее Джоанн Мюррей подъехала на своей машине к дверям дома Киперов.

Она была огненно-рыжей. Это означало, что она независима: огненно-рыжие чрезвычайно независимы.

Рыжеголовые люди всегда вызывают повышенное внимание, и их поддразнивают. Но это только укрепляет их характер. Эти люди большие индивидуалисты и живут так, как они желают.

После того как Джоанн приветствовала миссис Кипер, она объявила хозяйке:

— Мама просто заставила меня поехать к вам, чтобы помочь избавиться от Эндрю Парсонса. Я устрою ему веселую жизнь. Мама благодарит вас. С вашей помощью она закончила книгу, и она счастлива. Она посылает вам ее на просмотр, а я сейчас распакуюсь и посмотрю, что могу сделать, чтобы избавить вас от этой пиявки, которую вы заполучили.

Миссис Кипер засмеялась в ответ:

— Здравствуй, Джоанн! Как поживает твоя милая мама?

— Она с большим пониманием отнеслась к тому, что вы пригласили меня заняться этим делом. Только пожалела, что слишком стара, чтобы разбираться с самовлюбленными молодыми людьми. Теперь она наблюдает за ними по телевидению, в мыльных операх.

— Твоя мама прелесть! Джоанн перешла к делу:

— Расскажите мне о вашем госте, что заставил вас послать сигнал «SOS» — в первый раз с тех пор, как мама познакомилась с вами в колледже. Она очень заинтересовалась.

Две женщины вошли в дом и направились в боковую комнату внизу, где уже был накрыт чайный стол: миссис Кипер распорядилась, чтобы он был готов к приезду Джоанн.

— О, чай! — обрадовалась младшая. — Я только вымою руки.

Джоанн отпила глоток, закрыла глаза, покачала головой и улыбнулась:

— Ах, чай превосходен… как всегда! Хотя миссис Кипер не готовила сама, чай у нее действительно всегда был отменный. Она умела подбирать слуг.

Итак, миссис Кипер попивала чай и улыбалась. Это было знаком одобрения для слуг, наблюдавших из-за дверей. Увидев, что хозяйка довольна, они вернулись назад на кухню вполне удовлетворенные собой.

— Спасибо. Чай просто чудо! — объявила Джоанн.

— У нас хорошие слуги, — кивнула миссис Кипер и перевела разговор в нужное русло:

— Что же мы будем делать с этим Эндрю Парсонсом?

— Не беспокойтесь! Я здесь, и я вас избавлю от него.

— Хорошо… — с сомнением протянула миссис Кипер. — Я думаю, что Парсонсу нужна скорее опека… Неудобно просто так выгнать его на улицу. Он очень одинок и неприкаян. Он нуждается в обществе, в приятном общении.

Джоанн задумалась:

— Я, признаться, собиралась устроить ему неприятное общение. В таком случае вы обратились не по адресу. Тут я отказник. — Джоанн вежливо улыбнулась, чтобы смягчить удар для миссис Кипер.

Хозяйка попробовала новое слово на вкус:

— От-каз-ник. Отказываться. Отметать. Отталкивать.

— Точно.

— Жаль. Мне придется поискать кого-нибудь еще. — Она жалобно посмотрела на свою гостью:

— Он прибыл к нам словно из прошлого века. Не могла бы ты, пока, ненадолго, взять шефство над мистером Парсонсом? Хоть как-то приобщить его к современности? Ему нужно осознать, что он находится на пороге двадцать первого века!

— Хорошо.

Миссис Кипер постаралась объяснить свою мысль:

— Эндрю вообразил себя первопроходцем, эдаким странником, одиноким путешественником, изучающим необжитые места. Он живет по законам прошлого века и ведет себя соответственно: никому не доверяет, никому не рад. Знаешь, это от одиночества… — Она немного помолчала, перед тем как продолжать:

— Эндрю Парсонс думает, что путешествия на лошади делают его героем, отличающимся от остальных. Он словно убегает от действительности, рассказывая о том, где он бывал. Как будто не понимает, что люди уже давно исследовали эту планету, высадились на Луну и теперь послали спутник к Марсу. Эндрю, сидя верхом на коне, пытается изображать из себя первого переселенца. Это от одиночества, — повторила она.