Кофе и полынь - Софья Валерьевна Ролдугина

— ну, в кои-то веки я с ними согласен, сущая глупость — не позволять женщинам учиться врачебному делу из-за «врождённого легкомыслия». Мой приятель Нэйт — самое легкомысленное существо, которое я знаю, однако он вполне освоил науку и теперь зовётся не иначе как доктором Брэдфордом. Если на врача смог выучиться он, то сможет и любая девица… Так, тут ничего интересного… Благотворительный вечер… выставка… снова новости из Алмании… А вот и последняя страница — и некрологи. Ба, знакомое имя! Некий мистер Каннинг, Арчи Канниг. Знаете такого?

Мне это имя ни о чём не говорило; Клэр же явно его запомнил, но вряд ли с хорошей стороны, потому что сразу же скривился; впрочем, он почти ни о ком не говорил благожелательно.

— Секретарь сэра Грэнвилля, председателя нижней палаты. Большой любитель бойцовских собак и покера, а также заядлый театрал, — он быстро глянул на меня. — Вот и всё, что можно о нём сказать в приличном обществе. И давно он умер?

Эллис, который явно собирался ответить остротой, вдруг нахмурился и посерьёзнел.

— Две недели назад, но пишут об этом только сейчас. Странно… И ещё намекают на некие не вполне приличествующие джентльмену обстоятельства смерти — это в некрологе-то! Либо в «Бромлинских сплетнях» у него имеется личный недоброжелатель, либо дело нечисто.

— Скорей, второе, — откликнулся Клэр задумчиво. — В подобное время неслучайные люди случайно не умирают, тем более в обстоятельствах, которые препятствуют широкой огласке и отвлекают, собственно, от самого факта смерти… Однако не лучшая тема для беседы за ужином, — поморщился он. — Лучше перелистните страницу назад и огласите результаты последних скачек. У лошадей хотя бы забавные клички.

Излишняя предосторожность — младшие мальчики по-прежнему усердно расправлялись с пирогом, глядя только в тарелки, а Лиам, предусмотрительно отвернувшись в сторону, весьма талантливо копировал дядины брезгливые гримасы. Счастье, что это видела только я!

— Ну, скачки отменили, но если вам так уж необходимо услышать нечто забавное…

Пока Эллис вкратце пересказывал занимательную историю о том, как несколько лет назад прямо перед Королевскими скачками несколько студентов-шутников похитили одного из жокеев, я завладела газетой. По иронии судьбы, она раскрылась именно на некрологах. Мистер Каннинг, тощий мужчина с узким лицом и вислыми бакенбардами, печально смотрел на меня с нечёткой фотографии; коротенькая заметка сообщала, что похороны уже состоялись, а смерть хоть и явилась «в обстоятельствах, которые привели бы в ужас любого джентльмена», но всё же была естественной. Никаких убийств — значит, и никаких расследований, то есть лучший детектив Бромли был обречён коротать время в глуши ещё неделю-другую, покуда уже я сама не начну сходить с ума от скуки и не решу до срока собираться назад, в столицу… Не самая печальная судьба, учитывая местные красоты — и то, что Мэдди, кажется, полюбила гулять с ним по склону холма.

Когда мы покидали столовую, то газета, изрядно помятая, осталась на столе.

На мгновение мне почудился влажный красноватый блик на странице некролога — но, думаю, что именно почудился.

А через несколько дней погода стремительно испортилась.

Ночью с севера дохнуло не прохладой даже, а самым настоящим сырым холодом. Огромный замок, пусть и обустроенный с учётом новейших достижений прогресса, тут же стал неуютным. Всюду чудились сквозняки, даже там, где их взаправду не было; среди листвы мелькали то здесь, то там золотые пятна, а рябины на склоне холма — в нынешнем году совершенно роскошные — пылали, точно на гнущихся к земле ветках поспели не ягоды, а уголья. Утренние и вечерние прогулки Эллиса и Мэдди делались короче и короче: прятаться от настырного дождя под одним большим зонтом было и романтично, но всё же неудобно. В особенности если учесть, что лишней сменной одежды, а тем более обуви у детектива не водилось, а высыхать ботинки не успевали… Под крышей покоя влюблённым не давали дети — мальчики Андервуд-Черри, с виду смирные, но требующие к себе внимания ежечасно, и Лиам, который на просторах замка, кажется, совершенно одичал.

А ещё внимания требовал Клэр. Парадоксально, однако он полюбил играть с Эллисом в карты и даже великодушно соглашался обходиться без ставок, лишь бы детектив соблаговолил составить ему компанию… Тот и не возражал, впрочем, и только раз в сердцах бросил, когда мы остались вдвоём:

— Ему точно нравится меня мучить! То спрашивает, когда я собираюсь добиться повышения по службе, то рассказывает о том, как тяжело содержать семью, то вовсе пугает детьми… Будто я их не видел никогда — вон, целый приют под боком, и содержание их, скажем честно, лет десять по большей части лежало на моих плечах. Что думаете, Виржиния?

Он расхаживал из стороны в сторону по просторному кабинету, обставленному лишь нынешней весной. Комната немного напоминала ту, другую, в бабушкином особняке, где я вела переписку и в целом занималась делами, но была гораздо просторней, однако же недостаточно просторной, чтобы вместить одного непоседливого, упрямого, беспокойного детектива с пружинящей походкой мальчишки и с проседью в волосах.

— Что думаю? — не сдержала я улыбку, когда Эллис в последний момент успел развернуться на пятках, едва не врезавшись в стену. — Что мой несносный дядя вовсе не мучает вас, а так проявляет любовь. Уж кому, как не ему, знать о тяготах и опасностях, которые подстерегают мужчину в семейной жизни? Вот он и пытается уберечь своего друга — коим считает вас, без сомнения — от ошибок… Я тоже собираюсь вас немного помучить неприятными вопросами. Скажите, Эллис, когда вы с Мадлен собираетесь сыграть свадьбу?

Он замер на полушаге, приподняв ногу — и через мгновение поник. Плечи его опустились; медленно — и куда подевалась пружинистая походка? — Эллис пересёк кабинет и сел в кресло напротив моего стола.

— Мы думали об этом, — тихо сказал он. — И собирались пожениться как можно скорее, быстрей даже, чем позволяют приличия, скажем, в конце лета… Но сперва Фрэнсис Марсден, а потом война; Лайзо исчез неизвестно куда, вы расторгли помолвку — до радостей ли? Мы с Мэдди решили подождать. Хотя бы до весны, а там… а там, надеюсь, будет чуть больше тепла и света.

Вряд ли его смущала погода. Но я понимала, что он имел в виду, и потому кивнула:

— Весной и вправду проще найти цветы, достойные венка и букета невесты для Мадлен. А вы, Эллис, может, к тому времени научитесь отвечать на вопросы дяди Клэра — или хотя бы говорить ему прямо, чтоб он не лез не в своё дело, ибо ваш семейный очаг — только ваша забота.