Шестое действие - Наталья Резанова

Комната, в которой они находились, не ласкала и не оскорбляла взора. Выцветшие обои, костяное распятие и круглое зеркало на стене, на столе – старомодная оловянная посуда. Безликая чистота сдаваемой внаем квартиры для приличных одиноких жильцов.

– Так в чем же состоит ваше дело?

– Прежде всего… Мой господин получил сведения, будто вы беретесь за некоторые деликатные поручения, к которым избегают привлекать императорскую полицию либо службу генерал-губернатора. Что, действуя против преступников, вы не боитесь немного нарушить закон. И что вы не смеетесь над предположениями, которые некоторым людям кажутся странными и дикими.

– Допустим, вашего господина не обманули. Тогда что?

– Мой господин предлагает вам сумму вдвое больше той, что вы получили в Камби, – это за вычетом расходов. Аванс выплачивается сразу же по достижении устной договоренности.

– Щедро. Но в чем, собственно, заключается поручение?

– От вас требуется разыскать некую женщину. К месту, которое вам назовут, вы доставите ее живой, но связанной по рукам и ногам, с завязанными глазами и кляпом во рту.

– Фу, как некрасиво, – протянул Мерсер. – Женщин можно убивать, но зачем же при этом обращаться с ними грубо?

– Если б это была обычная преступница, мой господин нашел бы ловкого и небрезгливого полицейского чиновника и не стал бы затруднять вас. А эта женщина… в прежние годы ее назвали бы колдуньей, но теперь времена просвещенные. Тех, кто верит в магию, высмеивают… поэтому просто скажем, что она обладает умением заставлять видеть то, чего нет. И не дай бог ей заподозрить, что вы ее ищете. Она может явиться кем угодно: братом, лучшим другом, женой или старенькой матушкой.

При всей сдержанности, за этими словами крылось живое чувство – но какое? Гнев, страх, обида?

– Оборотень? – иронически уточнил Мерсер.

Но Стефан Вендель был невозмутим.

– Отнюдь. Это все наваждение, обман зрения. Представьте себе огонь, который не жжется, но выглядит как настоящий… Впрочем, вы, возможно, относитесь к подобным вещам как к сказкам суеверного простонародья, недостойным внимания образованного человека.

– Вовсе нет. Я, как вы догадываетесь, не домосед. И в своих странствиях сталкивался с явлениями, которые не объяснишь иначе, как вмешательством сил… мне не хотелось бы употреблять выражение «сверхъестественных», ибо кто из нас, грешных, возьмется определить границы естества? Но существование того, о чем вы рассказывали, готов допустить. И здесь позволю себе встречный вопрос. Если все обстоит именно так, почему вы не прибегли к помощи Церкви? У нее свои методы выявления людей с подобными талантами.

– О, да, и весьма эффективные. Но в наше время боязнь показаться смешным в глазах окружающих сильней страха перед вечными муками, и яд скептицизма поразил уже многих служителей Церкви. А кто не поддался ему, те впали в другую крайность.

Взгляд Венделя лишь на мгновение переместился в сторону окна, но Мерсер это заметил.

– Вы имеете в виду епископа Деция и ангелистов?

Секта приверженцев Ангела-Мстителя, в просторечии ангелистов, мало у кого в Эрде вызывала сочувствие. Но справиться до конца с этой заразой, возникшей во времена гражданской войны, то есть свыше тридцати лет назад, пока не удавалось. Среди беднейших жителей Эрда – и крестьян, и городской голытьбы – нет-нет да и находились желавшие последовать заветам Ангела-Мстителя. Не так давно ангелисты обнаружились в Вальграме. А епископ Деций, переведенный в самый северный порт империи из Дальних Колоний, принялся возвращать сектантов на путь истинный теми же методами, что привык применять к дикарям по другую сторону океана. Останки главарей секты сожгли на рыночной площади либо прибили по частям над всеми воротами Вальграма.

– Их тоже. Можно привести и другие примеры. Вот в чем суть: эта женщина украла у моего господина очень ценную вещь. Ценную лично для него, понимаете? И он желает вернуть ее либо узнать, для начала, местонахождение этой вещи. Но опасается, что, если виновная попадет в руки служителей Церкви, добросовестно исполняющих свой долг, от нее уже ничего нельзя будет узнать. Никогда. Хотя, если эти рассуждения кажутся вам неприемлемыми или ранят ваши религиозные чувства, заверяю: после того как мы получим нужные сведения, мы передадим преступницу Церкви.

Мерсер ни на миг не усомнился, что собеседник лжет. Но это его не волновало.

– Вы заинтриговали меня. Хотелось бы знать о вашей преступнице побольше. Например, имя.

– Она называет себя Анкрен.

– Хорошее, старинное эрдское имя.

– Да, если оно настоящее. А я в этом не уверен.

– Анкрен, а дальше?

– Дальше ничего. Ни фамилии, ни прозвища.

– А как она выглядит, известно? Или она постоянно скрывает свою внешность, наводя морок?

– Тут дело не так безнадежно. Ей на вид лет тридцать или около того. Роста довольно высокого, скорее худощавая, чем плотная. Волосы – простите за просторечие – белобрысые, иначе не скажешь. Нос прямой, губы узкие. Глаза… – он задумался, – глаза, пожалуй, карие.

– Вы не порадовали меня, господин Вендель. Если б я попросил вас набросать портрет типичной уроженки Эрдской провинции, получилось бы именно это. Тут ни маскироваться не надо, ни морок наводить – все равно таких женщин в здешних краях двенадцать на дюжину.

– Но что поделаешь, коли так и есть?

– Вот что, господин Вендель. Из того, как вы ее описали, у меня создалось впечатление, что вам доводилось ее видеть.

– Вы угадали.

– Не заметили ли вы каких-то характерных примет? Особых, отличающих ее от других одиннадцати из дюжины? Я не стану предполагать, что она демонстрировала вам родимые пятна у себя на теле или что вы не разглядели у нее горба или шести пальцев на руках. Но нечто особенное можно найти почти в каждом человеке. В походке, манере говорить, держать голову.

– Нет. Все вполне заурядно. Хотя… вы правы. Я как-то упустил из памяти. У нее шрам на мочке левого уха. Ниже того места, которое обычно прокалывают для серьги.

– А серег она не носит?

– Не носит. Я даже не помню, проколоты ли у нее уши. По-моему, она их обычно прикрывает волосами.

– При нынешней моде это несложно… Продолжим. Что еще известно о вашей Анкрен? С кем она связана? Родня, сообщники, любовник… или любовники?

– Никого. Совсем никого.

– Так ли? Ведь как-то ваш господин сумел не просто с ней познакомиться, но и разузнать о ее талантах! Кстати, кто он?

– Этого я вам не скажу. Мой господин желает сохранить инкогнито. Это необходимое условие соглашения.

– Это сильно затруднит мою работу.

– Но и оплата будет соразмерна трудностям.