Шестое действие - Наталья Резанова

Да, умение наводить морок – дело хорошее, но сам по себе морок не наполнит пустое брюхо, не согреет в холода. Заменить башмаки в слякоть он тоже не способен.

Эту свою способность (еще ее слушались животные – но таково свойство почти всех наделенных Даром) она, после первых недолгих переживаний, не считала ни благословением, ни проклятием. Для нее это был способ заработать на жизнь и возможность путешествовать в сравнительной безопасности (только не на корабле – чему есть множество причин).

Ее авантюрная жизнь уже много лет катилась гладко – отчасти из-за выработавшейся привычки никому не доверять, отчасти из-за того, что люди, с которыми она общалась, следовали правилам, ими же установленным.

До вчерашней ночи, когда последний клиент подослал к ней убийц.

Услышав осторожные шаги на гостиничной лестнице и слабый стон половиц в коридоре, она сразу поняла, что это не агенты императорской полиции и, конечно, не городская стража Аллевы. Те явились бы днем. И не церковники – эти могли прийти за ней и ночью, но предпочли бы действовать открыто, им нужно явить благой пример… Нет, тем, кто стоял за дверью ее номера, важно было одно – чтоб она не успела на них посмотреть. Теперь она догадывалась, что в вино, которое принесли ей с вечера, подмешали сонное зелье и к приходу гостей ей полагалось впасть в бесчувствие. Однако по своей подозрительности она старалась не есть и не пить там, где ночевала. И кувшин на столе остался нетронутым.

Прежде чем засунутый между дверью и стеной клинок поддел задвижку, она в чем была, подхватив пояс с пристегнутыми кинжалом и кошельком, вылезла в окно. Хорошо, что из-за проклятых холодов, навалившихся на Эрдскую провинцию посреди лета, она улеглась в постель одетой. А вот башмаки, увы, пришлось оставить.

Затаившись на карнизе, она сумела разглядеть тех, кто, обнаружив ее отсутствие, выбежал на крыльцо, и похвалила себя за предусмотрительность. Их было не меньше десятка. Наемники, и наверняка не местные. Из Эрденона, может даже из Тримейна. Они не растерялись и действовали довольно слаженно. Двое вернулись в гостиницу, один полез на крышу (но ее на карнизе не увидел, вернее, увидел не ее, а кошку, подбиравшуюся к голубю); остальные рассыпались по окрестным улицам.

И сегодня – те двое еще ждали в засаде, предполагая, что она может вернуться в гостиницу за вещами (напрасно: жизнь она ценила больше, чем барахло). Другие искали ее по улицам и притаились у ворот, пытаясь определить, чей облик она сумела принять. Да, ребятам явно рассказали о ее даре. Но они не знали всех ее возможностей, иначе не приглядывались бы исключительно к одиноким пешеходам…

Черт, а может, она погорячилась, поспешив вырваться из Аллевы? Учила ведь ее матушка в детстве уму-разуму: «Сперва думай, а потом уж делай». А она, как нарочно, действовала не размышляя, а потом сердилась и думала: что, собственно, я натворила?

Так что же на этот раз? И почему тот сукин сын попытался ее убить? Или сукина дочь – только сейчас до нее дошло, что она понятия не имеет, кем в действительности был клиент, – они всегда общались через посредника. А дело-то представлялось вполне чистым. Не безопасным – иначе к ней не стали бы и обращаться, – но, в сущности, безобидным и совершенно бескровным. И она в точности выполнила все условия договора. В этом она была уверена. Так где же промахнулась?

А может, наплевать на все? Скрыться не составит труда, а денег она в любой стране заработает. Уехать куда-нибудь подальше… от этой сырости и слякоти, гнетущего низкого неба, долгих морозных зим… Что бы там ни говорили, Эрд – не ее родина.

В задумчивости она нарисовала пальцем на мокром песке цветок, никогда не произраставший в империи Эрд-и-Карниона. Похожий не то на взлохмаченную голову, не то на распушившийся клубок шерсти.

Плюнуть на все и уехать, хотя ярость диктует иное. Однажды она поступила, повинуясь порыву, и это дорого обошлось и ей, и тем, кто был ей близок.

Ну уж нет! Нечего вспоминать прошлое. А если и вспоминать, то лишь для того, чтоб усвоить: никто не смеет обидеть ее и остаться в живых.

Она стерла рисунок на песке и подняла голову. Солнце давно провалилось за деревья, и багровые полосы заката размазались по набрякшему небу. Наступила ночь.

Велика ли важность, что ей неизвестен убийца? Это нетрудно узнать.

– Ты у меня черными слезами зальешься! – пробормотала она в пространство. Потом встала и побрела через лес.

2. Он. Сделка

Каждый из двоих мужчин был по-своему неприметен. Но первый, осознав всю мощь и опасность оружия, каковым может быть неприметность, употребил для ее достижения немало времени и сил. А поскольку он был еще молод и привлекателен, это далось не без труда. Он не становился ни уродливее, ни ниже ростом, но каким-то образом научился уходить в тень, всегда предоставляя собеседнику возможность блеснуть во всей красе. Однако с этим собеседником ему явно не повезло. Тому дар незаметности дан был от природы. Сух, сер, среднего роста и сложения. Без возраста. Слуга, о каком мечтает каждый господин. Верный, исполнительный, ненавязчивый. Вполне способный благоденствовать по нынешним временам, но никогда не поднимающийся выше управляющего в замке либо старшего приказчика в торговом доме. Впрочем, именно он начал разговор.

– Господин Мерсер? – осведомился он, прикрыв за собой дверь.

– Он самый. С кем имею честь?..

– Мое имя вам ничего не скажет. Впрочем, извольте – Стефан Вендель. Но я – всего лишь посланец некоей особы, которая желает прибегнуть к вашим услугам.

– И откуда эта особа узнала о моем существовании?

– Мой господин вхож в круги, в которых обсуждалась история с наследством канониссы из Менца… вы понимаете, о чем я. И там было названо ваше имя. А то, как вы раскрыли похищение в Камби, – это, по словам моего господина, просто чудо.

– Ну уж и чудо. Однако садитесь, господин Вендель. Хотите выпить?

– Не стоит беспокоиться. Может быть, потом, когда обсудим дело…

Помимо кресла, в котором расположился хозяин, в комнате был только один стул. Гость отодвинул его подальше от окна и лишь потом сел. Хотя, возможно, он просто боялся сквозняков. Да и вид из окна особой живописностью не отличался: Вальграм – город торговый, промышленный и красотой не блещет. Единственной отрадой была синева над черепичными крышами домов. Лето, казалось бы захлебнувшееся дождями, снова вернулось в Эрд, и не верилось, что ненадолго.

Комната, в которой они находились, не ласкала и не оскорбляла взора. Выцветшие обои, костяное распятие и круглое зеркало на стене, на столе – старомодная оловянная посуда. Безликая чистота сдаваемой внаем квартиры для приличных одиноких жильцов.