Заурядный человек - Ганс Бандильерос

На следующий день я всё-таки сделал великое дело – пошёл в буддистский храм. Там меня принял местный настоятель, которому я, не скрываясь, поведал всю свою историю.

Настоятель – сухощавый классический японец, лысый, в классических одеждах японских буддистов.

Выслушать пацанёнка он согласился быстро, но не представлял, насколько затянется разговор. После того, как я рассказал ему основную часть истории, у настоятеля глаза стали совсем не японские – и дёргалась одна бровь. Потребовалось предоставить доказательства. Я решил ему десяток сложных экономических задач, из курса университетов, вот тогда-то он и поверил. Владение языками тоже удивило его, но это было не неоспоримым доказательством – ребёнка можно научить и на пяти языках шпарить, если вовремя взяться за обучение и талант есть.

После задач он окончательно офонарел от свалившихся на него новостей – не каждый день видишь перед собой живое подтверждение истинности своей веры. Или хотя бы одной её части. Настоятель, Матсуэда Шинджи, попросил тайм-аут для раздумий и мы попрощались. Я обещал зайти к нему завтра и попросил не рассказывать никому. Более доказывать своё ненормальное перерождение я не намерен, а ему никто не поверит. Дав слово, Матсуэда-сан распрощался со мной, попросив зайти к нему на следующий день.

Уроки в школе прошли в тот день быстро – я торопился к Матсуэда-сану. Тот встретил меня очень и очень хорошо – проводил в храм, в свои покои, разговаривали мы о религии, о буддизме, о перерождениях… это было интересное время. Я рассказал Матсуэде о своих не совсем нормальных способностях, чему он удивился, после чего провёл меня в место для медитации и посмотрев, как я сажусь в позу лотоса, начал руководить мной.

– Теперь освободи сознание от мыслей… – настойчиво, но мягко говорил Шинджи, – почувствуй своё тело…

– Чувствую, – ответил я, тут же схлопотав недовольство монаха:

– Молчи. Не надо говорить. Слова мешают концентрации. Почувствуй тело…

Я занимался с ним несколько часов, после чего Матсуэда-сан вышел из зала, оставив меня одного.

Суть медитации сводилась к самокопанию и созерцанию своего внутреннего я.

Постепенно у меня всё же получилось сделать то, чего так хотел Матсуэда-сан, я почувствовал, что постепенно ухожу вглубь себя. Тело, слабое, осталось сидеть в позе лотоса, неподвижно, словно статуя, а я посмотрел глубже. Тело было пронизано бесчисленным количеством ниточек, по которым струилась непонятная мне энергия. Такого я никогда раньше в себе не замечал. Ниточки опутывали всё тело, и заканчивались в районе чуть правее сердца. Там был виден маленький огонёк, на подобии света свечи – он горел ровно, но иногда двигался, прерывался. Что это – я так и не понял, но постарался всеми силами запомнить состояние и ощущения. Нити около огонька были больше, но чем дальше, тем они более истончались, превращаясь в тоненькие волокна.

Взглянув на себя, я вышел из медитации. Наваждение пропало. За окном была глубокая ночь, в небольшой зал, в котором я сидел, светила полная луна. Я поднялся, тут же размявшись и потопал в Шинджи. Старик спал… вот что меня пугало – как там родители?

Обошлось без звонков в полицию – Матсуэда успел позвонить отцу и сказать, что я задержусь в буддистском храме. Это вызвало шквал вопросов от родителей, но я смог отвертеться и уже на следующий день, после школы, уверенно пошёл в храм. Там меня уже встретил настоятель, и мы вместе обсудили все вопросы о медитации. Он выслушал результаты моей медитации, и снова удивился:

– Я не предполагал, что ты заглянешь так глубоко!

– А что такое? – полюбопытствовал я.

– Это называется Ки. Жизненная энергия, что течёт внутри нас. Ты видел свой ки-центр и каналы, по которым течёт Ки. Меридианы – те, что самые большие, от них идут капилляры. Если ты углубился настолько, то думаю, нам надо начать развивать твою технику медитации, – безапелляционно сказал Шинджи-сан, – ты можешь навредить себе, если не будешь знать, как обращаться со своей Ки.

– Хорошо, Матсуэда-сан, – кивнул я, – с чего начнём?

* Три года спустя, буддистский храм *

Я сидел в позе лотоса, в давно ставшей моей, личной комнате. Храм располагался на холме, поэтому вид отсюда открывался самый что ни на есть благолепный – особенно на рассвете или закате. Но я смотрел не вне себя, а внутрь. Школа, работа, всё это приносило много волнений и храм – единственное место, где я чувствовал себя спокойно и свободно. Шинджи-сан начал учить меня основам медитаций, основам религии, но их я отталкивал, к его бесконечному сожалению – мне не была интересна жизнь монаха, и даже вера в Будду, тоже не была интересна. Я старался сам познавать мир, а не верить в познания других. Зато с техниками медитаций получилось хорошо – все классические формы я освоил. Особенно легко мне давалась анапанасати – медитация с концентрацией на дыхании. Медитации с Ки были завязаны на дыхание, с этого и началось, когда мне исполнилось десять лет. Я уже научился чувствовать ки, ощущать её вокруг себя и в других, оценивать ток ки в теле и диагностировать заболевания, изменяющие ток ки. Не все, конечно, но всё же. Странно, но Ки в людях не было. Вообще – дай то бог, что у сильных и здоровых найдётся слабенький, едва ощущаемый ки-центр. Тогда как мой и Матсуэды-сенсея был намного больше, сильнее, каналы от ки-центра шли яркие. С годами тренировок ки-центр активировался, превратившись из слабого пламени в огонь реактивного двигателя, из медленного течения в мощный напор, струёй проходящий по каналам и меридианам, дающей мне возможность снизить усталость или вылечить царапину за секунду. Это было фантастикой, но это – было. Я даже не верил – если бы что-то такое было в моём мире, то все давно бы уже знали и изучили этот вопрос, но…

Я точно не в своём мире.

Шинджи подошёл сзади, тихо, так как ходили в храме босиком, но, конечно же, я почувствовал приближение его ки. Матсуэда оторвал меня от концентрации:

– Вставай, я же чувствую, что ты уже прервал медитацию. Сегодня я научу тебя одной очень сложной, но важной технике. С её помощью ты сможешь гораздо меньше времени проводить в медитации, – он сел напротив меня.

– И что же это за техника, Матсуэда-сенсей? – с интересом спросил я, глядя на его хитрый взгляд. Сенсей подождав немного, ответил:

– Очень сложная, но очень эффективная техника. Ею владеют только те, кто смог пробудить своё ки, таких людей зовут перерождёнными. Ты один из них. Тело это не было носителем ки, как тело потомственных служителей или тех, кто практикует боевые искусства, но ты смог пробудить свой ки-центр, спящий и мёртвый.