Алый - цвет жизни - Кривицкий Михайлович

   - Дитя стихий! - пораженно прошептал Шарриэн, стараясь сильно не беспокоить рану, осторожно подползая к выжженному кругу.

   - Спасибо, Госпожа! - от всей души поблагодарил свою богиню умирающий хельдар. Чем ближе к ребенку подползал Шарриэн, тем легче становилось двигаться, концентрация магии, исходящей от ребенка поражала. Волны магической энергии искажающие пространство были видны невооруженным взглядом, по черным волосам и между затянутыми в перчатки пальцами хельдара пробегали небольшие разряды. Не обращая внимания на боль от засевшего в спине болта, Шарриэн стянул с себя алый, заляпанный кровью плащ и завернув в него замолчавшего младенца, взял на руки.

   - Мой будущий сын. - с нежностью произнес умирающий, младенец что-то весело гукнул из вороха плаща и протянул к Шарриэну пухленькие ручонки, небесно-голубые глаза неотрывно смотрели за хельдаром. - Извини, парень, но имени тебе дать не могу, не я тебя буду воспитывать.

   Словно только очнувшись, Шарриэн осмотрелся вокруг, обозрев желто-белую жесткую траву, хельдар сразу же сориентировался с местонахождением:

   - Ледяные степи. То что нужно, я бы сказал, лучшего нельзя и придумать. - немного подумав, Шарриэн обратился к малышу. - Ты положишь начало новому народу и перекинешь мост между прошлым и будущим. Сделаю тебе подарок - ты будешь лишен главного недостатка хельдар, малыш, это укроет тебя от преследований лучше заступничества богини.

   Шарриэн стянул с указательного пальца массивный серебряный перстень с угольно-черным камнем, младенец тут же вцепился в него маленькими пальчиками и попробовал на зуб. Угощение ему не понравилось, но игрушку ребенок выбрасывать не стал, уставившись на хельдара небесно-голубыми глазами. Положив младенца на землю, Шарриэн размотал ребенка, снял перчатки, сунул их за пояс и закатал рукава черной с серебряной вышивкой рубашки, после чего резко провел неожиданно острыми ногтями, скорее даже когтями себе по запястьям разрывая вены. Темная густая кровь медленно начала стекать в ладони, постепенно наливаясь внутренним алым светом. Младенец, словно понимая, что происходит нечто важное, касающееся его напрямую молчал, только глазенки сверкали неподдельным любопытством. Чем ярче становилось свечение, тем бледнее становился хельдар. Кровь постепенно скапливалась в ладонях, каким-то непостижимым образом ни одна капля не просочилась сквозь пальцы и не упала на выжженную землю. Резкий взмах левой руки и кровь превратилась в ярко сверкающую пыль, затем медленно облепила болтающего в воздухе ручками и ножками младенца.

   Взмах правой рукой и кровь, нестерпимо ярко-алого цвета собравшись единым сгустком вытянулась, приняла форму маленькой рукояти, как раз, чтобы маленькая ладошка смогла сомкнуться на чешуйчатой поверхности. Младенец не преминул тут же ухватить новую игрушку, в этот момент из едва обозначенной гарды выдвинулось тонкое, короткое, дрожащее неустойчивым полупрозрачным маревом не более пяти миллиметров лезвие.

   Шарриэн уже едва мог сидеть, тело норовило завалиться на бок, глаза становилось все труднее держать открытыми, дыхание участилось. Обессилено закрывая глаза, хельдар успел пропихнуть ребенку в ротик крошечную, мягко мерцающую алую искорку. Младенец безропотно проглотил магическое угощение, в тот же миг маленький клинок застыл, поблескивая черным лезвием, алая дымка впиталась в кожу без следа.

   - Сын. - облегченно выдохнул хельдар, истаивая клочьями черно-серебристого тумана.

   Через мгновение посреди степи в выжженном круге травы на алом плаще лежал младенец, с зажатым в маленьких пальчиках одной руки черным, словно игрушечным клинком и тяжелым массивным перстнем в другой. Вокруг больше не было ничего, что напоминало бы о недавнем присутствии погибшего хельдара.

   Шарриэн покинул Эрданиол с легким сердцем, зная что, появление дитя стихий не могли пропустить. Обладающие магической энергией разумные существа обязательно почувствовали, а остаточный фон был настолько силен, что за сотни километров это место будет для мага костром энергии. Даже простое любопытство вынудило бы хоть кого-нибудь узнать, что тут произошло.

   Шарриэн был прав, буквально через четыре часа, земля начала мелко подрагивать под копытами мощных скакунов урук-хай. Орки нерешительно покрутились вокруг выжженного пятна, подозрительно рассматривая спокойно спящего ребенка, которому совершенно не мешал холод ледяной степи. Спокойное дыхание вырывалось паром из маленького носика младенца. Трое всадников переглянулись.

   Громадный орк, выделяющийся ростом и шириной плеч, бугрящихся мышцами на фоне своих спутников, спешился. Орк поправил отвороты меховой безрукавки, накинутой на голое тело, и в три широких шага оказался рядом с ребенком. Смуглый от загара урук-хай осторожно взял младенца на руки, ребенок недовольно заворочался, открыл глаза и огласил свое недовольство громким плачем. Орк потряс головой, а после того как разглядел маленькое, по его мнению, игрушечное оружие, широко улыбнулся, обнажив белоснежные клыки, после чего вынес вердикт:

   - Воином будет!

   Осторожно уложив ребенка за пазуху, орк задумчиво потыкал носком кожаного сапога в окровавленный алый плащ, не заметив в его складках перстень, вывалившийся из маленькой ручки спящего ребенка и тонкий стальной болт под легкой материей. Пожав могучими плечами, орк сунул ребенку грубо выкованный нож, младенец тут же замолчал, получив еще оду игрушку. Урук-хай вскочил в седло, улыбнулся ребенку, заворожено рассматривающему клинок, казавшийся полноценным мечом в маленькой ручке, и тихо проговорил:

   - Точно воином будет! - махнув рукой своим спутникам, орк прорычал: - В стойбище!

   Кавалькада умчалась в закат. Стоило всадникам скрыться за горизонтом, как магический фон пошел на убыль и через несколько секунд уже ничем, не отличался от окружающего фона степи. Прибывшим через серебристый портал двум эльфам бросились в глаза следы копыт, выжженное пятно травы да окровавленный алый плащ. Один из эльфов склонился над плащом, нашел перстень князя правящего клана хельдар и отравленный болт.

   - Шарриэн погиб, куда ушли остальные хельдары нам теперь не узнать. - эльф поднялся и тяжело вздохнул.

   - Откуда ты знаешь, Эйленталь, что Шарриэн погиб? Тела-то нет, зато тут были урук-хай.

   Эйленталь мазнул глазами по своему соплеменнику как по пустому месту, но ответил:

   - Слезал с коня только один орк, следы это прямо говорят, глубже они не стали, значит, на руки тело хельдара он не брал. Соответственно, урук-хай посмотрел на плащ, и не заинтересовавшись им ушел, как и остальные орки, сопровождавшие его. Тела нет, потому, что хельдары всегда после смерти распадаются туманом, чтобы твари не заселили их мертвые тела. Это повелось с самого их появления на Эрданиоле, мой князь. Кроме того, если бы урук-хай забрали хельдара с собой, то все равно ничем не смогли бы ему помочь - противоядия от яда королевской гадюки не существует. - Эйленталь не склонил головы, как полагалось при обращении к правителю эльфов. - Мой князь, вы убедились, что Шарриэн погиб, теперь избавьте меня от присяги.