Я - мемуарю! - Яков Иванов

И вот теперь меня обвиняли в том, чего я не совершал. Реляция звучала примерно так: «Ты записался на хор! И ты должен туда ходить!»

Господа хорошие, да не записывался я на хоровое пение и вовсе не собираюсь петь народные песни. В ответ мне сунули в лицо бумагу с фамилиями студентов, приходивших прослушиваться на запись ВИА, однако в нижней части списка стояла чья-то резолюция: «На хор!»

Видя, что мои потуги как-то объяснить этим балбесам ни к чему не приведут, я решил говорить иносказательно. Думаю, вот как детям, возьму и расскажу им притчу: «Бежала голодная собака, видит лежит кусок мяса, она слопала его, а мясо-то оказалось отравленным. Ну как, теперь вы поняли?»

Когда после этого, самый главный из них строго спросил, что я этим хотел сказать, мне стало ясно - мои шансы победить в этом матче равны нулю.

- Будешь петь?

- Нет!

- А известно ли тебе, о неблагодарный сын Отечества, что ты учишься в институте имени Генерального секретаря ЦК КПСС, многократного Героя Советского Союза, лауреата Ленинских и государственных премий в области литературы, маршала СССР, борца за мир, солидарность и разоружение, дорогова и любимого Леонида Ильича Брежнева? (Интересно помнит ли главарь комсомольцев эту свою великоподанническую тираду?)

- Да!

Я, честно говоря, сдрейфил, но благородные комсомольцы оставили мне последнюю лазейку:

- Ну, так что, хочешь петь в нашем хоре?

- Конечно же, какие могут быть вопросы! Тем более у меня недавно прорезался бас.

На следующий день, в четверг, я решительным шагом пришел в Актовый зал на репетицию. Весь мой внешний вид говорил о том, что если я сейчас начну петь, это будет лебединой песней этой хоровой капеллы. Дирижер, прозорливый мужик, верно оценив ситуацию провел со мной откровенную беседу. Он объяснил мне, что поют только первые три ряда, а остальные колонны составляются из представительных ребят и обаятельных девушек, которые только лишь открывают рот в унисон со словами песен. Короче говоря, нам отводилась роль «фонограммы». За эти услуги мне пообещали организовать стипендию. Ну что ж, кто платит, тот и заказывает музыку.

Целый семестр я разъезжал по конкурсам и концертам. Перед выступлениями пристрастился пропускать «по-маленькой» с проверенными товарищами из задних рядов. Жизнь была прекрасной. Я, как рыба об лед, имитировал слова песен, получал свои 40 руб. в месяц и почти не посещал лекций. Но так уж устроено наше бытие, - везде нас подстерегают неудачки (обычно в самый неподходящий момент).

Эх, был погожий майский денек. Наш хор изощрялся в очередном конкурсе в ДК «Строитель». Как обычно, я с ребятами, что бы промыть горло приняли на грудь 150 гр. водки и, запив все это изрядным количеством пива, полезли выстраивать верхний «представительский» ряд. Все бы хорошо, да только стеллажи, на которых нам пришлось, стоять сильно вибрировали. И, когда оркестр и хор взяли свое «верхнее до», паперть зашаталась и мы, взявшись за руки, как десять влюбленных, рухнули вниз с метровой высоты. Слава Богу, обошлось без травм, но моей певческой карьере пришел alles . И наконец-то Плачидо Доминго, Зураб Соткилава и Лучиано Паваротти смогли спать спокойно. Но, как следствие, закончилось сорокарублевое финансирование. Печальная coda.

Р.S. Я просился обратно в хор, умолял прослушать меня еще хоть раз, угрожал дирижеру «судом комсомольской чести», однако, увы - я был изгнан окончательно и бесповоротно.

КОЛХОЗНАЯ ЭПОПЕЯ.

Великая страна Советов регулярно-хронически не убирала с полей половину выращенного. Великая страна Советов придумала «битву за урожай». А так как Великая страна Советов любила и рыбку съесть и на писюн сесть, то заставляла Она бороться с урожаем школьников, студентов, пенсионеров и прочий бесплатный люд.

В колхозы я ездить очень любил. И куда только не бросала нас железная воля деканата, и чего только не убирали мы с полей нашей Родины. В своем повествовании я не выделяю особо какой-нибудь колхоз или сельсовет, - все они достаточно схожи. И что бы зря не пачкать бумагу я обьединил наши ежегодные выезды в одну большую помпезную эпопею.

Все- таки, совместные полевые работы -это удивительная возможность организоваться в крепкий спаянный коллектив. Помниться наш первый выезд был в село Песчанка. То, что мы едем на полевые работы нам сообщили через месяц учебы на первом курсе. В группе еще толком никто друг друга не знал, но все же как-то сговорились о том, что надо каждому взять по две бутылки водки. Я, простодушный парень 17-ти лет наивно полагал, что этого количества спиртного нам хватит на весь месяц полевых работ. «Ха-ха-ха!» - смеялись мы с Витей, когда спустя два дня понесли сдавать три сумки с опустошенной тарой. На, вырученные таким образом деньги, мы приобрели ящик «АГДАМА» (исключительной мерзости напиток) и две бутылки ликера «Мятный».

По молодости, я еще не знал разницы между ликером, водкой и коньяком, и поэтому перед дискотекой, совместно с Аликом и Виктором, разлив на три стакана «Мятный», лихо опрокинул содержимое внутрь. Не разбавленный ликер создавал впечатление машинного масла, разница была лишь в отрыжке. По лицам собеседников тоже было понятно, что они еще не бродили по подвалам «Массандры» и вкусы их еще не оформились. Все! На этом танцы для нас были закончены. Весь оставшийся вечер мы боролись со спазмами и от нас пахло аптекой.

А на утро пришло письмо от моей бабушки. Оно такое краткое и емкое, что я решил привести его целиком:

«Здравствуй Яша! Берегись простуды и девочек, последствия бывают ужасными! Шлю 5 рублей. Целую. Бабушка Наташа».

Трепещите древние спартанцы, со своей пресловутой лаконичностью. По все видимости, бабушке приснился очередной сон. И, как выяснилось, неспроста. Я вспомнил об этом, когда вечером тискал на лавочке какую-то подругу из ДИСИ. Нет, нет! Вы не подумайте ничего плохого, это были невинные прижимания, тем более, вокруг слонялось сотни полторы народа. Но от тягостных предсказаний эрекция ослабла и я, извинившись, ушел. По-английски. Зачем искушать судьбу?

По ходу дела, я буду подробно описывать некоторых из моих друзей. Именно описывать, а не давать характеристики (и, ради Бога, пусть они не обижаются на мое мнение).

Итак, мой давнишний друг и сосед по общаговской комнате - Серега Томашвили (он же Томаш, он же Том, он же Томас и т.д. и т.п.). Несмотря на свою чисто грузинскую фамилию Серега имел вполне европейскую внешность: голубые глаза, рыжие волосы и совсем не орлиный нос. С Кавказа у него происходил дедушка, а сам Томаш родился и вырос на Украине. Но фамилия есть фамилия, и она, зачастую, вызывала у людей некоторое недоверие.