Я - мемуарю! - Яков Иванов

МАЛЕНЬКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ ПО ТЕМЕ:

Пусть читатель не думает, что я использую такие литературные приемы как: гипербола, парабола, преувеличение, маразм и оргазм. Все, что здесь изображено, писано с натуры. А если у кого-то есть сомнения, то Бог ему судья. Но в то время все это не казалось мне смешным и абсурдным. За рекламный снимок, изображающий женские ножки в чулках ГДР-вской фирмы «ELGA», один мой приятель чуть было не вылетел из института, - порнография, знаете ли…

Продолжим далее мой сказ. Для изучения радиоаппаратуры, находящейся в комнате (а именно - магнитофона «Сатурн - 210», приемника «ВЭФ» и телевизора «Электроника») был официально приглашен, стоящий за дверью агент КГБ. Им оказался, (кто б вы думали?!) главный завхоз института Митрофанович (во, где кадры куются), более известный в студенческих кругах под кличкой «Миклован». Да, из этой погремухи сразу же можно понять: «ХУ есть КТО!»

Миклован, спрыгнув с тачанки, сходу погрузился в дотошное изучение моего магнитофона. По его резким телодвижениям, я понял, что он ничего не смыслит в радио, хотя чувствовалось, что когда-то в далеком детстве, они собирали всем кружком детекторный приемник в подвале ОСОВИАХИМа. Этот вывод я сделал исходя из того, что иногда в его бессвязное бормотание врывались такие слова, как «антенна», «ТАСС», «анод-катод» и «штеккер». А такие сложные термины так просто в головах не оседают. Нужно не один раз с парашютной вышки сигануть, чтобы их запомнить наизусть.

Мысленно Митрофанович, наверно, чертыхал и материл себя за то, что забыл дома свои любимые инструменты, - зубило и кувалду. Без них аппаратура поддавалась изучению плохо.

Включив и выключив телевизор, агент КГБ вдруг резко повернулся ко мне и спросил ледяным голосом: «Радиостанции «Голос Америки» и «Свободная Европа» слушаешь? Как ты выходишь на связь с «Би-би-си»?» И не дождавшись ответа, что-то нацарапал карандашом в своем блокноте. Затем он, с вожделением, посмотрел на, так и не отломанную антенну радиоприемника «ВЭФ» и, сопя волосатыми носовыми соплами удалился. Весь его внешний вид показывал, что этот обыск ему не понравился. Ну, что же это за шмон, - без вспарывания подушек, простукивания подоконников и лупцевания по почкам постояльцев? Э-эх!

Тем временем пружина событий раскручивалась, танки Гудериана медленно и уверенно занимали свои позиции.

Проявив завидную бдительность один из партайгеноссе выкатил из-под моей кровати штангу и две наборные гантели. Представляете, что это могло значить в «эру Рембо - злобного, человеконенавистнического порождения Голливуда»? Справедливости ради отмечу, что никто тогда этих фильмов не видел, но дружная, и постоянно выдающая на-гора просьбы масса трудящихся, требовала остановить разгул секса и насилия на экранах всего мира.

Не знаю, как там во всем мире, а у нас за просмотр фильмов «сомнительного» содержания, брали и надолго сажали владельцев, опрометчиво зарегестрировавших в милиции свои видеомагнитофоны.

Но это так, к слову.

Оглядев мою статную фигуру, комсомольский актив выдвинул следующий перечень обвинений:

1. Иванов Я.А. бросает с размаху штангу на пол и тем самым портит соц.собственность.

2. На Иванова Я.А. постоянно поступают во всевозможные инстанции жалобы от соседей снизу, т.к. осыпается потолок.

3. Иванов Я.А. занимается культуризмом, явлением чуждым нашему, и так здоровому обществу.

Я молча снял ковровую дорожку, под которой блестел девственно чистый и гладкий пол, затем широким жестом отворил окно, - там, внизу шумел разноголосый проспект Гагарина. Пели птицы. Какой-то голодный студент вышел из-под арки и направил свои стопы в столовую с романтичным названием «Язва».

Прямо над аркой, из окна комнаты N 436 пятого общежития ДМетИ виднелось пять лиц. Причем, у четверых из них глаза медленно наливались смыслом жизни, а одно лицо ликовало.

Но радость моя была не долгой - пункт обвинения за № 3 мне крыть было нечем. Победа оказалось Пирровой. В итоге, мне велели явиться через два дня на «Суд комсомольской чести». Отдав это распоряжение они, с видом людей полностью исполнивших свой долг, покинули поле боя.

Раздался стук в соседнюю дверь… и долго еще в ночи слышались возбужденные голоса «изкоренителей буржуазной морали».

Я устало спустился на койку и огляделся вокруг. Зрелище, открывшееся моему взору, представляло собой панораму саванны, после любовных игр носорогов. Недремлющее око и бдительный палец Младшего брата КПСС, не добрался только лишь до моей задницы и кастрюли с картошкой, стоящей на столе. Хм, по иронии судьбы, сорт этого вареного картофеля назывался «американка».

Через два дня, надев чистую нательную рубаху и выпросив, на время у соседа значок члена ВЛКСМ, я предстал перед грозными очами контролеров моей комсомольской чести. И хотя список приглашенных на эту разборку был непомерно велик, - пришло всего лишь четыре человека. Кроме меня там присутствовали:

парень, у которого нашли в комнате пустую бутылку из-под «Водки столичной»;

девушка, которая безумно обожала секс, но при этом забыла закрыть на замок дверь;

и бесцветная личность мужского пола, которая прохавав что к чему, так, знаете ли, боком-боком и смылась за дверь. Этот последний оказался прозорливым малым, ему бы в разведке поваром работать.

ДЛЯ СПРАВОК: Из тех 20-ти человек, которые после рейда по общаге, попали в черный список, реально пострадали лишь трое. Да, да только я, парень и девка (жаль позабыл их фамилии ), как пустоголовые бараны приперлись на это дружеское аутодафе. Об остальных 17-ти студентах никто даже не вспомнил.

Я был готов отвечать по любым вопросам, касаемо результатов обхода комиссии. Но хитрость комитета ВЛКСМ превзошла на несколько порядков, хитрость диких индейцев из племени гуронов с берегов славного озера Онтарио. Мне был задан коварнейший вопрос: «Почему ты игнорируешь комсомольское поручение и по вторникам и четвергам не ходишь петь в институтский хор?»

Сейчас немного проясню ситуацию.

За пару недели до известных вам событий, в институте появилось объявление, призывающее студенчество проявлять свои таланты и способности. А в частности предлагалось записываться в ВИА, хор, танцевальный кружок и т.д. Прослушивание намечалось в конференц-зале на 18 часов.

Я, возомнив себя нарождающейся рок-звездой поломился на это шоу. Собралось человек тридцать. Каждому по очереди давали гитару и просили что-нибудь спеть. Разноголосо лилось в зал - «Яростный стройотряд», «Русское поле», «За полчаса до весны». Мне же пришла в голову отличная мысль, спеть песню про золотую муху. Смысл следующий: "у золотого насекомого от головы до члена все золотое, только вот незадача, - любит очень уж эта муха на какашках понежиться. "У определенного контингента присутствующих песенка имела успех. После слушаний нас, всем гамузом, пригласили к роялю и попросили подпевать клавишам. Закончив эту унизительную процедуру, представительный мужчина (видимо глава отборочной комиссии) сказал, что те, кто прошел на вокально-инструментальный ансамбль узнают об этом через два дня, и тут же последовало предложение записываться на хоровое пение, - зал мгновенно опустел…