Взлет сокола - Майкл Стаудингер

Некоторые студенты, озадаченно подняв брови, переглядывались друг с другом и пожимали плечами. Рою было ясно, что они не привыкли к профессорам, позволяющим себе подобные импровизации. Рою доставляло удовольствие замешательство, появившееся на лицах утомленных и в то же время утомляющих студентов, которые ерзали на мягких сиденьях как будто перед их носом махали электрическим про shy;водом. Адреналин, мгновенно ворвавшийся в кровь через расширенные сосуды, внес полную ясность в его мысли и спровоцировал последующую за этим браваду. Внезапно появилось понимание самой сути проблемы, чутье хищника, обнаружившего свою беспорядочно мечущуюся добычу.

– Да, – продолжал он, – наука способствовала расцвету литературы: ренессанс был не чем иным, как попыткой церкви взять у науки реванш; романтизм – это реакция на значительное преобладание интеллекта над чувствами и эмоциями. Именно наука стала основой творчества таких писателей, как Жюль Верн, Айзек Азимов, Артур Кларк, Джордж Оруэлл и многих других. То же самое происходит и в наше время. Взяв за основу какой-либо научный принцип, мы можем сочинить рассказ или повесть. Мы должны всегда помнить, что наука никогда не подменяла воображения, но была только инструментом для его вызова.

Озадаченные студенты широко открытыми глазами уставились на него, не скрывая страха перед этим сумасшедшим, который стоял перед ними, бешено размахивая руками и запросто попирая священные основы. Но для Роя уже не было пути назад. Возбуждение от того, что он перешел запретную черту, полностью овладело им, понуждая его идти только вперед, угрожая задушить его при малейшем колебании. Он перевел дыхание и, шагнув к доске, резким движением взял лежащую на специальной полочке ручку, которой можно было на ней писать. В его голове внезапно появилась идея, как бы доставленная туда извне какой-то невидимой силой. В ответ на это Рой повернулся и неожиданно швырнул ручку в другой конец комнаты. Вертящаяся ручка описала в воздухе дугу и, ударившись о стену, упала на пол. Студенты вздрогнули.

– Векторы! – выкрикнул он, подскочив к кафедре, для того чтобы полностью овладеть вниманием сбитых с толку сту shy;дентов.

– Векторы! Абраме, скажите мне, что это такое?

У озадаченного студента поначалу слегка отвисла челюсть, но строгая выучка, к которой он привык с самого детства, взяла свое:

– Векторы – это способ описания движения тела на плоскости.

– Прекрасно, – отрывисто сказал Рой. – Ну, а теперь, Филдинг, опишите, пожалуйста, движение ручки во время ее полета через комнату. В своем ответе используйте векторы.

Бритни Филдинг, тощая, белобрысая, немного прыщавая студентка научного факультета заморгала, как, наверное, заморгала бы черепаха, греющаяся на солнце, если бы перед ней летала назойливая муха.

– Сила может быть представлена как вектор. Когда вы бросили ручку, то сила, или вектор силы, действовал на нее в северо-западном направлении. Вектор силы тяжести во время полета был направлен вниз. Стена образовала вектор силы, действующей в направлении, противоположном начальному. Аналогичным образом на объект действовало множество других векторов, главным образом, со стороны молекул воздуха, что вызвало некоторое сопротивление полету. – Веки ее глаз не спеша закрылись и снова открылись.

– Прекрасно, – кивнул Рой, мозг которого уже обжигала зародившаяся там идея. – А теперь подумайте. Только ли на плоскости можно описывать движение с помощью векторов? Нет ли каких-то других возможностей?

Возбуждение где-то внутри Роя все нарастало, он уже не боялся опасности и даже желал ее.

– Многомерные пространства, – раздался чей-то голос из дальнего конца аудитории. Рой пристально посмотрел на рослого студента, засаленные волосы которого свисали прядями на лоб, сделанный из гипса. Студент несколько съежился, глядя на кончики своих ботинок. – А также время, – добавил он.

– И время, – повторил за ним Рой. На мгновение он задумался, вспоминая что-то, словно человек, почувствовавший какой-то приятный аромат и пытающийся понять, откуда он взялся.

– Время – всего лишь ручей, куда мы ходим порыбачить, однажды сказал Торо. – На двенадцати экранах с готовностью начали появляться соответствующие буквы. – Рассмотрим эти возможности, – громко сказал Рой, прекрасно понимая, что говорит он скорее для себя, чем для студен shy;тов. – Подумайте. Если в качестве четвертого измерения принять время, то, возможно, та сила, с которой оно действует на любой объект, на любого человека, есть вектор жизни. Мы знаем, что ничто не вечно. Отсюда делаем заключение, что поскольку мы все живем как бы идя по вектору жизни, то, приходя к концу его линии, мы умираем. По аналогии с движением обращенной ручки, которое прекратилось, после того как она упала на пол, из сказанного следует, что, если кто-либо смог бы перескочить со своего вектора жизни на другой, он мог бы жить вечно. Или, по крайней мере, до тех пор, пока он снова не пересечется со своим собственным вектором жизни. Что же нужно для того, чтобы переместиться с одного вектора на другой?

Его вопрос был риторическим, но из дальнего угла комнаты тихо прозвучало: “Энергия”.

Рой приготовился ответить, но в дверях неожиданно появились два офицера службы безопасности, одетых в серую униформу. Руки заведены за спину, ступни, согласно инструкции, на расстоянии четыре дюйма. Студенты поневоле выпрямились при появлении гвардейцев Совета. Офицерам ничего не надо было говорить, Рой и сам знал, зачем они пришли.

– Выключите, пожалуйста, магнитофоны компьютеров. Все свободны.

Рой немедленно повернулся, оставив свои ценные книги на столе, и последовал за офицерами. Они быстро спустились в холл, затем к лифту, двери которого уже были открыты третьим ох shy;ранником. Лифт поглотил их, словно хищная рыба свою добычу. Когда он тронулся, Рой снова ощутил тяжесть в желудке. Лифт выплюнул всех четырех на бетонную площадь университетского двора, сделанную из пепельно-серых блоков, утопленных в землю.

Эскорт проследовал через площадь. Рой следил за тем, как его ноги ступали с плиты на плиту, избегая щелей между ними – эта привычка была у него с детства. Высоко в весеннем небе светило солнце, тени от громоздких университетских зданий были короткими и четко очерченными. В нескольких сотнях футов от него стояло здание студенческих собраний, колокольня которого вонзалась в бледно-голубое небо, словно бросая вызов. Где-то внутри нехотя покачивался от утреннего ветерка старый потемневший колокол. Рой улыбнулся.

Трое стражников шагали впереди него, глухо в унисон постукивая по камням. Их лица направлены только вперед, шеи так же тверды и бледны, как плиты на площади, глаза спрятаны за черными очками. Рой подумал, почему охранники ни разу даже не посмотрят назад, чтобы убедиться, что он следует за ними? Он с трудом противился желанию нырнуть в тень ближайшего здания или спрятаться в запахе горящего бутана. Как бы он хотел, чтобы легкий запах серы, исходивший от здания научного факультета, оградил его, словно закупоренную спору, от безжалостных стражей Совета. Однако вместо этого он только покусывал губу, послушно шагая из тени на солнце вслед за стражниками, идущими в пяти шагах впереди него. Когда стражники подошли к зданию регентского Совета, его стеклянные двери широко распахнулись, как бы выставляя напоказ мраморную полированную лестницу, тридцать девять ступенек которой вели в регентскую комнату.