'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

— И каждый из них получит знак воинской доблести, и больше никогда ни они сами, ни их семьи не будут считаться обычными мужиками. Великий князь пообещал от имени Романовых.

— Если так, то получат, — кивнул Корнилов. — Даже если Михаила потом и прибьют дома, такое слово нужно держать. А что на суше?

— Турки пока заняты своими делами, так что с той стороны оставили только казачьи разъезды, всех собрали на западе и… Держимся, — тут я поморщился. — В первый день было много потерь. И у врага, и у нас. Каждый пытался переть вперед. Горчаков, Липранди и Хрущев надеялись сбросить союзников в море, а те — расширить плацдарм. Но ни у кого не вышло. Вы не видели, но там сейчас все побережье — это сплошные линии укреплений. Возьмешь одну, сразу утыкаешься в следующую. Даже если заливать их огнем из пушек, то рано или поздно выходишь из зоны прикрытия своей артиллерии, и уже враг начинает выкашивать штурмовые группы.

Я не мог рассказать Корнилову, но именно так я и представлял сражения Первой Мировой: бесконечные окопы, позиционная оборона, когда даже удачные атаки чаще всего заканчиваются лишь большими потерями. И какое тут могло быть решение? Создавать механизированные группы прорыва, как у Брусилова или уже во Второй Мировой? Так подобную задачу с нашим техническим уровнем пока не потянуть. Мы, конечно, стараемся расширить отряды броневиков Руднева, но дело это не быстрое… И тут я вспомнил еще одно решение, подревнее.

Его в свое время придумали французы, когда пытались взломать немецкую оборону. Как говорил Огюст Дюбай, «окте и маинтё» или, как потом повторили англичане, «байт энд холд». Суть простая… Ведь в чем основная опасность эшелонированной обороны? Ты пробиваешь ее первый слой, идешь дальше, вязнешь, а потом вражеские контратаки стачивают атакующие силы, которые даже нормально закрепиться не могут. И вот генерал, который прошел еще через франко-прусский позор, предложил: а что, если мы захватываем первую линию укреплений и… не идем дальше? Наоборот, закрепляемся и ждем тех самых контратак. Французы попробовали, и немцы, у которых в уставах было прописано сразу же пытаться отбить захваченные участки, начали нести нетипично высокие потери.

— В общем, мы решили немного схитрить, — я принялся рассказывать, как мы переработали под себя тактику из будущего. — Собираем артиллерийский кулак, прорываем позиции союзников, а потом роем окопы и ждем. Они сначала ждут продолжения, что дает немного времени закрепиться. Потом идут в контратаки, и тут уже мы собираем свою жатву. Потом еще кусок фронта, недалеко, рядом. Не чтобы продвинуться, а чтобы лучше расстреливать новые контратаки.

— И враг ничего не понял?

— За эту неделю мы взяли у них совсем небольшой плацдарм, и да, они словно не замечают ничего другого. Каждый день теряют под тысячу солдат, а мы просто ждем. Вот только… Что-то мне подсказывает, что тот командир, который вел их в атаку в прошлый раз, уже попробовал бы разрубить этот узел.

— Снова ядовитые газы? — поморщился Корнилов.

— Пока их нет, но атака возможна. Так что готовимся: разрабатываем специальные маски с фильтрами и запасом воздуха для дыхания. Мы давно пытались сделать что-то подобное для полетов на большой высоте, и вот пришло время использовать наработки хоть в каком-то виде.

— А сами мы так можем? Ядами?

— Можем, — кивнул я. — Но при обычном распылении все будет сильно зависеть от ветра, так что я больше склоняюсь к тому, чтобы использовать начиненные ядом бомбы с дирижабля. Тут тоже работаем.

— Сложно создать такой газ?

— Обычный хлор — не сложно. Но нам нужно соединение, которое в идеале убьет врага и максимально быстро распадется, чтобы не пострадали свои же. Так что работаем! Если мы и дойдем до такого оружия, то в отличие от врага сделаем все, чтобы свои не пострадали из-за случайности!

— Мне кажется, ты считаешь Кокрейна чудовищем, раз он приказал использовать такое оружие, — Корнилов внимательно посмотрел на меня. — Так вот не позволь своим чувствам помешать тебе оценить истинную сущность и опасность этого человека. Да, ему плевать на обычных людей, для него это просто инструменты, чтобы добиться главного — победы. Любой ценой! Но в то же время он и себя не щадит. Если ты не знал, то это он повел «Британию» на абордаж. Старик, а стоял почти за самой первой линией и кричал, кому куда идти. И если бы не случайная пуля, то кто знает, смогли бы мы продержаться так долго.

— Его убили?

— Не думаю. Его сразу же оттащили назад, так что, скорее всего, рана. А вот сможет он встать на ноги и вернуться в строй или же нет, зависит уже от английских врачей.

* * *

— Как вы? — Чарльз Вуд поприветствовал заглянувшего к нему Томаса.

Адмирал щеголял шелковой черной повязкой на правом глазу, и лорд невольно подумал, что тот еще больше стал похож на Кутузова. Вот только что-то прошлое сражение привело его совсем не в Париж. Или это пока Бородино, и нужно лишь подождать?

— Спасибо, мой лорд, — адмирал поклонился, хотя это и далось ему непросто. — Чертова старость. Какой-то осколок выбил глаз. Всего лишь глаз, но этого хватило, чтобы я целую неделю провалялся без возможности подняться. И врачи говорят, что еще месяц мне не стоит ходить.

— Вот и не ходите.

— Но осада… Я слышал, мы застряли. Каждый день в атаках, но никакого результата. Дайте мне флот, и на этот раз мы проломим русскую оборону.

— Четыре корабля преградили фарватер. Наши корабли, Томас! А еще русские снова поставили свои проклятые мины. Так сколько еще кораблей Ройял Флит нам нужно будет потопить, чтобы прорвать их оборону? И это только в Дарданеллах. Дальше Босфор…

— Босфор ничего не стоит, с юга он беззащитен.

— За ним Черное море, — Вуд продолжал. — И главные русские армии. Вы знаете, что тут их стоит тысяч двадцать, а на Дунае — в десять раз больше. Мы пока продолжаем войну, но, я скажу вам по секрету, делаем это только чтобы было проще договориться о мире. Благо новый русский царь еще не осознает всей ситуации и готов слушать то, что говорят ему правильные люди.

— А султан?

— Он, как узнал о переписке Аали-паши с нами, так