Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

— Они — это кто? — тихо, но строго прервала поток самооплакивания Сенька.

— Это сотник Хабибулла со стражниками… Они обыскали все, и пришли сюда… я погиб…

Вдалеке, за редутами из расфасованных по коробам припасов, вспыхнул большой огонь, тут же рассыпавшийся на несколько маленьких, не больше светлячков, неспешно расползшихся в разные стороны, — это с десяток стражников с факелами разбрелись по огромному хранилищу в поисках забившейся в какой-то темный угол загнанной, но упрямо не сдающейся жертвы.

— Якорный бабай… — обреченно прошептала Серафима. — Сейчас они сюда заявятся, а у нас ход нарастапашку…

— Какой ход? — с надеждой встрепенулся маг.

— Подземный, кабуча ты сулейманская! — огрызнулась Сенька. — А ты думал, мы сквозь землю сюда просочились, как привидения?

— Но тогда мы спасены!!!

— Спасены, — угрюмо подтвердила царевна. — Если сумеем его закрыть за собой. А иначе полдворца через десять минут будет за нами охотиться.

— За вами? — опешил сулейманин. — Зачем?

— Чтобы добить, наверное, — коротко хмыкнула она.

— Добить?.. Вас?.. — изумленно вытаращил глаза юноша. — Но зачем?! Кто посмел?!.. Если кто-то вас обидел, вы можете пожаловаться его сиятельному величеству!..

— Сима, а и вправду?.. — взяла ее за плечо принцесса. — Почему бы нам не пойти к калифу Ахмету и всё не рассказать? И заодно скажем, что Абуджалиль не виноват!

— Пожалуйста?.. — устремил умоляющий взор на голос волшебник.

— Нет, — решительно и одним словом отвергла обе идеи Серафима. — Хотите верьте, хотите нет, но копчиком чую — не надо этого делать.

— Почему?..

— Не знаю. Всё. Переговоры окончены. Пойдем. Раз дверь всё равно не закрывается, не будем время терять.

— Но погодите… Я же как раз недавно читал в записях предшественников премудрого Сейфутдина ибн Сафира, как открываются и закрываются секретные двери дворца! — радостно затрепетал голос Абуджалиля. — Только в разных местах по-разному… и, откровенно говоря, я не запомнил, где и как, потому что даже сам премудрый Сейфутдин ибн Сафир не знал, где хотя бы одна такая дверь расположена, а забивать голову бесполезной информацией, когда…

— Вон там она расположена, вон там!!! — яростно прошипела Серафима в ухо пристыженно прикусившего язык чародея, схватила его за шкирку и потащила к зияющему тьмой проему. — Ищи!!!

— Но я не вижу…

— Держи.

На палец сулейманина было нахлобучено странное маленькое колечко, и сразу темнота перед его глазами как будто побледнела и потеряла цвет.

— Трудись, чернокнижник… Да быстрей!

— Угу…

Чернокнижника не надо было уговаривать: из угла в угол по всему хранилищу беспорядочно перемещались огни факелов и доносилась оживленная перекличка усердно перерывающих (А иногда и пережевывающих — когда еще доведется отведать, что подают на стол его сиятельному величеству, высокородным придворным и гарему?) элитные калифские припасы стражников.

И один из них, хоть неспешно, и непрямо, но перемещался сюда.

Серафима подтолкнула принцессу в ту сторону, где, по ее мнению, должна была находиться заклинившая дверь, а сама, взяв наизготовку предусмотрительно извлеченный из туши нож, заняла оборонительную позицию за углом стены из тугих и длинных мешков с мукой.

Бредущий в их сторону свет задержался на полминуты на одном месте, потом на другом, затем пропал из виду ненадолго — похоже, факелоносец то ли искал Абуджалиля в щели пола, то ли присел втихаря за ящиками схарчить чего-нибудь эксклюзивного…

— Скоро ты там? — нетерпеливым шепотом бросила через плечо Сенька.

— Н-не знаю… н-наверное… с-скоро… н-не поддается… п-почему-то… — донеслось приглушенно с той стороны, где незадачливый чародей пытался расколоть секретный код династии Амн-аль-Хассов.

— Давай быстрей!..

— Ага… Я с-стараюсь…

Никак не комментируя его старания чтобы не нарушать концентрации объекта, но, главным образом, чтобы не культивировать в нем стратегический межконтинентальный комплекс неполноценности (Хоть и очень хотелось), царевна закусила губу и тревожно устремила взгляд на вынырнувший из-за своего временного укрытия и снова поплывший медленно в их сторону факел.

«Сверни куда-нибудь, сверни, сверни, вернись, уйди, передумай, проваливай отсюда к бабаю якорному, проваливай, проваливай, проваливай…» — умоляла про себя Сенька не видимого из ее засады хранителя дворцового покоя, но без толку.

Свет, снова задержавшись ненадолго над желтыми коробками слева, через минуту стронулся с места и поплыл к ним.

— Быстрее, ты, чудодей, быстрее!!!.. — прошипела она снова, но лишь исступленное пошлепывание камней было ей в этот раз ответом.

А факел в это время обогнул остров из бочонков с соленьями, преодолел бруствер из сеток с луком, быстрым шагом прошел вдоль мучной крепостной стены, и шагнул за угол.

— Ах, вот ты… — только и успел сказать он, как из темноты прыгнуло ему на грудь нечто разъяренное, повалило на пол, выбив факел из рук, приставило к голу нож… и замерло.

— К-кабуча… — скривившись болезненно, словно поранившись о собственное оружие, простонала Сенька. — Обязательно это должен был быть ты…

Желто-оранжевый неровный свет озарил ее страдальчески исказившееся лицо…

— О прекрасная пэри, острота чьих слов может соперничать лишь с остротой ее кинжалов… — расплылся в умильной улыбке Селим Охотник.

— Если пикнешь громко — прирежу, — скроив зверскую мину, пообещала царевна, с тоской душевной сознавая, что убить этого болтливого, добродушного служаку, приветствовавшего их первым на сторожевой башне, а теперь еще и назвавшего ее прекрасной кем-то там, не сможет никогда.

— Молчу, молчу, о чудесная волшебница очей и стали, что искусно пришла на помощь старому солдату в миг нужды!.. — пылко поспешил ее заверить Селим, мечтательно завел глаза под лоб, и страстно прошептал:

О, прекрасная пэри, чей воинственен вид,Ты горька, как полынь, и сладка, как набид!Если слово твоё, словно молния, ранит,То поступок, как чаша бальзама, целит!

Щеки Сеньки, впервые в своей богатой на сюрпризы и новые впечатления жизни получившей сходу такой замысловатый, да еще и поэтический комплимент, зарделись, но полностью отдаться блаженству заслуженной благодарности мешал один нудящий и зудящий на грани понимания момент.

— А причем тут… этот?.. Набит? Напит? Карбид? — одолело любопытство, и царевна нехотя признала свое культурологическое бескультурье.

— Набид, наш любимый напиток, — охотно пустился в пояснения стражник, — Вообще-то, он делается из фиников и изюма. Но я люблю, когда моя жена добавляет туда еще и инжир и курагу…