Не будите Гаурдака - Светлана Багдерина

А с ним и сказка «Принцесса на корзине».

Желая переменить положение многострадальных икр и всего, что находилось выше них, гвентянка приподнялась слегка, повернулась, нечаянно зацепилась рваным подолом за выставляющуюся острую ветку…

Сухой упругий шершавый стук десятков падающих, ряд за рядом, корзин заставил Сеньку подскочить, развернуться… и молниеносно прикрыть глаза от яркого, резанувшего их света левой рукой.

Правая в это время не менее молниеносно метнула как по волшебству оказавшийся между пальцами нож в источник света.

Если бы светящийся шар висел у распростертого на полу человека не над головой, а у лица, одним выпускником ВыШиМыШи в следующий миг стало бы на Белом Свете меньше.

А так, пролетев сквозь комок желтоватого сияния, нож смачно воткнулся по рукоятку в копченый бараний бок в нескольких метрах от испуганно вытаращившего глаза волшебника, а внезапное освещение мигнуло и погасло…

Но не прежде, чем Серафима, подобно стеллийской богине мщения Грампии, обрушилась на невесть откуда взявшегося подозреваемого во всех смертных и бессмертных грехах сулейманина.

Только быстрая реакция не позволила ему тут же превратиться в осужденного, приговоренного, а, заодно, и в приконченного.

— Не выдавайте меня!!!.. — успел сиплым шепотом выкрикнуть он, и второй нож царевны в последнюю секунду завис в сантиметре от его горла.

— Кому не выдавать? — убедившись, что поверженный в прах и муку оппонент не обнаруживает ни малейшего желания оказать сопротивление — ни физическое, ни метафизическое — практично уточнила Сенька. — И сколько за тебя дадут?

— Не знаю… — жалко вздрогнул под ее рукой чародей. — Но если меня схватят… мне отрубят голову… как Казиму…

— Кому? — строго переспросила царевна.

— Тому парню… который хотел занять мое место… злой колдун, его назвали… а он не злой был… просто дурак… и в ВыШиМыШи поступить не смог… тут учился… в училище техники профессиональной магии… и всегда мне завидовал… и злился… что не его на эту вакансию приняли… а меня…

— Которого казнили за то, что он наводил темные чары на калифа и его дворец? — раздался из темноты настороженный голос Эссельте.

— Да, да, тот самый!.. — обрадовался пониманию вопроса сулейманин.

— А тебя за что Ахмет ищет?

— Он… меня… — моментально снова сжался в комок страха и нервов чародей. — Он обвиняет меня, что это я устроил землетрясение, под которым погибли его иноземные гости…

— А это не так? — вернулась к реальности из волшебных сказок сомнительной достоверности и процедила сквозь зубы царевна.

— Н-но… вы же живы?.. — растерянно пробормотал юноша.

— Сама знаю, — любезно сообщила Сенька, снова вспомнила об Иване — словно кислотой в открытую рану плеснула — и холодная сталь короткого, но очень острого лезвия плотно прижалась к шее злосчастного волшебника. — Это ведь ты по его приказу устроил…

— Нет!!! Сулейманом премудрым клянусь — нет!!! Не я, не я, не я!!!.. — испуганно заверещал тот.

— А кто еще-то, кроме тебя, отличник драный? — истекая ядовитым сарказмом, ласково проговорила царевна, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закончить эту нелепую беседу скоро и бесповоротно.

— Не знаю!.. — всхлипнул отчаянно опальный волшебник. — Но я не виноват, честное слово, не виноват! Я это землетрясение даже не почувствовал, и даже не знал о нем! Я вообще готовил световое шоу на завтрашний вечер у себя в лаборатории, когда под окнами случайно услышал, как сотник Хабибулла приказывал стражникам найти меня и арестовать, потому что я… я… Но ведь я этого не делал!!!.. Честное слово!!! И не смог бы, даже если бы и захотел!!!..

— Почему? Ты же маг, с красным дипломом…

— Я по направлению учился! От старого придворного чародея, премудрого Сейфутдина ибн Сафира, который три месяца назад умер! И с первого курса у меня специализация была на кафедре изысканных удовольствий, шесть пар в день, плюс практические, плюс самостоятельные, плюс лабораторные и факультативы — я их все посещал!.. А еще контрольные, проверочные, корректировочные, курсовые, рефераты, диплом, госы!.. Зато сам господин ректор Уллокрафт сказал, что любому монарху Белого Света иметь среди своих придворных такого мага, как я, будет сплошное изысканное удовольствие!..

Серафима задумалась.

То, что произошло в гостевом дворце сегодняшней ночью, к изысканным удовольствиям не смог бы отнести даже самый извращенный ум.

— А почему ты именно здесь спрятался? — воспользовавшись продолжительной паузой, мягко спросила принцесса.

— Никуда больше не смог пробраться… — удрученно вытянулась круглая физиономия чародея. — Везде была стража, искали меня… Только на кухню дорога была еще свободна… А подвалы эти огромные… и навалено тут столько всего… и я подумал, что, может, я тут отсижусь… а когда всё уляжется… и если меня не найдут… может… я смогу незаметно… как-нибудь…

Давление ножа, неожиданно для понурого мага, сначала ослабло, а через секунду исчезло совсем. Локоть Сеньки убрался с его груди, а вместо этого за руку его схватила ее рука.

— Вставай, отличник…

— В-вы… больше не думаете, что я?.. — изумился юноша.

— Если бы ты действительно мог превратить за несколько минут целый дворец в груду развалин так, что никто вокруг этого не почувствовал, ты не стал бы прятаться от какой-то стражи под корзинами в подвале, как нашкодивший кот, — неохотно признала его непричастность к происшедшему царевна.

Не зная, то ли радоваться ему, получив такое суждение, то ли обижаться, специалист по изысканным удовольствиям послушно сжал протянутую ему руку и неуклюже поднялся.

— Как тебя зовут? — спросила из темноты принцесса.

— Абуджалиль, госпожа, — с галантным поклоном в сторону голоса ответил сулейманин. — А вас…

— Абуджалиль!!!..

Беглецы замерли.

— Абуджалиль, отзовись!!! Тебе не спрятаться от нас!!! Мы всё равно тебя найдем!!! Выходи лучше подобру-поздорову!!!

Грубый сиплый голос доносился довольно издалека, приглушенный многочисленными столкновениями с сотнями колбас, окороков, мешков, тюков и ящиков, и царевна в который раз подивилась, насколько велик может быть продуктовый склад такого огромного дворцового комплекса, как этот.

Реакция молодого волшебника на вызов была несколько иной.

— Они узнали, что я здесь!.. Я пропал!.. Я погиб!.. Я покойник!.. — осев на колени и исступленно ломая руки, жалобно зашептал он. — Премудрый Сулейман, помоги мне, помоги!..

— Они — это кто? — тихо, но строго прервала поток самооплакивания Сенька.