Одинокий тролль. Дорога ярости. Путь Эскалибура - Дэвид Вебер

— Да уж, я бы предпочел напоследок подраться! — сказал Мугаби. — Надеюсь, президент понимает, что человечеству грех не брыкаться и не лягаться, когда его тащат к виселице? Мои ребята сделают все, что в человеческих силах, и кое-что сверх того. Однако, боюсь, в лучшем случае мы лишь малость попортим обшивку их кораблей. И то если повезет.

— Она понимает, — сказал Стивенсон с печальной улыбкой. — Но раз уж мы все равно приговорены, лучше умереть стоя, чем на коленях. И кто знает, вдруг повезет и мы расквасим им морду? А если и нет, — он пожал плечами, — быть может, мы станем примером для других. И где-нибудь когда-нибудь другие рабы восстанут и вцепятся в глотку проклятой Федерации.

Алекс Стивенсон проиграл бы пари, подумал Квентин Мугаби. Впрочем, он слишком устал и был чересчур подавлен, чтобы ощущать хоть какое-то удовлетворение от этого.

Кулаво даже сейчас не пожелали отступить от своих правил — дипломатическая нота Совета Федерации оказалась на редкость вежливой, если не сказать сладкоречивой, хотя, несмотря на мягкость формулировок, это, безусловно, был ультиматум. Несмотря на то, что, как и предсказывал Стивенсон, в ней не было ни слова о том, какие последствия повлечет за собой отказ выполнить условия галактов. Это было действительно очень в духе кулаво — призывать землян уважать моральные устои авторов ультиматума и тем самым признать за ними право карать и миловать. В этом было что-то грязное, липкое, и Мугаби подозревал, что единственное, в чем они с командором Лах'херану могли сойтись сейчас, — так это в презрении к Совету Федерации.

Конечно, презирали они его по разным причинам.

— … и потому я уверена, — вещала с огромного экрана президент Сара Дреснер, — что мы сможем достигнуть мирного разрешения критической ситуации, если Совет будет извещен о нашей готовности рассмотреть его требования и удовлетворить их, насколько это возможно.

Экран на капитанском мостике флагмана «Терра» обычно предназначался для мгновенного отображения боевой ситуации. Но последние семь часов адмирал мог видеть на нем изображения Дреснер и Лах'херану, благодаря чему он был в курсе хода переговоров. Лах'херану не возражала против подключения к связи командующего Солнечного флота, и Мугаби истолковал это как зловещее предзнаменование. Обычно саэрнай были педантичны до мелочей и не упускали случая показать свое превосходство перед примитивными расами. То, что Лах'херану спокойно отнеслась к присутствию на ее переговорах с главой государства какого-то адмирала, указывало на то, что она что-то задумала.

— Я не могу разделить вашей уверенности, госпожа президент, — сказала командующая флотом. Голос автоматического переводчика, используемый саэрнай, был традиционно бесстрастным и слегка писклявым. Мугаби уже привык, что английский перевод не совпадал с движениями речевого отверстия говорящего, и поначалу это его забавляло, хотя в словах Лах'херану ничего забавного не было. — Поведение вашей расы вызывает сожаление и беспокоит нас все больше с каждым вашим новым поколением, — продолжала Лах'херану, наклонив лисьи уши и неподвижно уставясь всеми тремя черными невыразительными глазами в экран визора. Она пригладила свою лиловую, словно плюшевую шерстку, и Мугаби впервые пожалел, что не понимает языка жестов и выражений лица саэрнай. — Федерация с начала знакомства с вашей расой пыталась изобрести способ гармонично включить ее в сообщество цивилизованных рас, — продолжала Лах'херану. — Поскольку старшие, более развитые расы обязаны заботиться о варварах, которым еще расти и расти до уровня истинной цивилизованности, мы сделали для вас все возможные послабления. Но несмотря на наши усилия, несколько поколений ваших политических лидеров постоянно отказывались идти нам навстречу. Учитывая, что такой краткоживущей расе трудно подняться до истинной мудрости, а также принимая во внимание систематические отказы ваших лидеров прислушаться к нашим советам и пожеланиям, мы вынуждены сделать вывод, что вы не способны идти на разумные компромиссы. Надменность и самоуверенность являются, похоже, вашими врожденными качествами, искоренить которые невозможно. Потому мы больше не можем обманывать себя и рассчитывать на то, что хотя бы часть человеческой расы способна измениться к лучшему.

Мугаби услышал сдавленное ругательство одного из штабных офицеров, но даже головы не повернул. Он испытывал сходные со своими людьми чувства, но что это могло изменить? Совершенно очевидно, что переговоры были фарсом, и все же им не оставалось ничего иного, как покорно слушать всю эту лживую высокопарную болтовню. Интересно, подумал адмирал, радуется ли их унижению эта самовлюбленная тварь, маскирующая свое намерение уничтожить человечество заботой о Федерации, которой оно якобы угрожает? Ему казалось, что она наслаждается своей ролью, но наверняка трудно было сказать, так ли это. Понять галактов было нелегко, однако по тому, что он знал о командующей флотом и саэрнай в целом, она должна была считать попытки Дреснер спасти человечество в высшей степени уморительными.

Если даже президент придерживалась того же мнения, что и Мугаби, она ничем себя не выдала. Вероятно, она понимала, что играет в безнадежную игру, правила которой заведомо обрекали ее на поражение, но держалась так, словно ей это было неизвестно. Она использовала последний шанс, каким бы маленьким и иллюзорным он ни был, и вела себя с завидным мужеством и спокойствием.

— По стандартам Федерации человеческая раса действительно очень молода, — хладнокровно ответила она. — Некоторые шероховатости неизбежно должны были возникнуть между Федерацией и Солнечным Союзом именно из неравенства нашего возраста и опыта. Но, так или иначе, мы всегда уважали законы и традиции Федерации. Наши взгляды расходятся со взглядами Совета Федерации только по вопросам, которые касаются внутренних дел нашей системы. Мы никогда не вмешивались в дела Федерации, не вторгались на планеты, находящиеся под ее протекторатом, и, отстаивая право жить по своим законам, полагали это вполне естественным. Возможно, что наше желание сохранить независимость от Федерации было неверно понято. Но, как указано в ноте Совета, таковы типичные взгляды молодой варварской расы. Если так, то, вероятно, нам и правда пришло время повзрослеть и забыть о многом. Я не говорю, что нам будет легко расстаться с нашей независимостью, особенно после того, как мы столь долго за нее цеплялись. Мы не глупцы, хотя и совершаем порой необдуманные поступки. Мы гордимся нашим флотом, но признаем, что он уступает одной вашей эскадре. Вам не трудно убедить нас в своей правоте, и поскольку выбирать нам приходится между жизнью и смертью, я уполномочена Сенатом немедленно направить делегацию в столицу Федерации. Наши уполномоченные готовы встретиться с Советом или его представителями и начать обсуждение процесса интегрирования нашей расы в состав Федерации.