Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

астрономию своего времени (1320) и уточнил еврейский календарь и хронологию; Иммануил Бонфильс из Тараскона составил ценные астрономические таблицы, а также предвосхитил экспоненциальное и десятичное исчисление; Авраам Крескас из Майорки, "мастер карт и компасов при правительстве Арагона", сделал мапамунди (1377), которая была настолько широко признана лучшей картой мира, что Арагон послал ее в качестве выдающегося подарка Карлу VI Французскому, где она теперь является ценным достоянием Национальной библиотеки. Сын Авраама Иегуда Крескас был первым директором морской обсерватории Генриха Мореплавателя в Сагреше и помогал составлять карты его исследований. Трактат Педро Нуньеса "О сфере" (1537) открыл путь Меркатору и всей современной картографии, а "Коллоквиумы простых и лекарственных растений" Гарсиа д'Орта (1563) ознаменовали эпоху в ботанике и стали основой тропической медицины.

Авраам Закуто был одной из главных фигур в еврейской науке пятнадцатого века. Преподавая в Саламанке (1473-78 гг.), он составил свой Almanach perpetuum, астрономические таблицы которого использовались в качестве навигационных справочников во время путешествий Васко да Гамы, Кабрала, Альбукерке и (после 1496 г.) Колумба. Закуто был среди беженцев из Испании (1492). Он нашел временное убежище в Португалии; с ним консультировался двор при подготовке экспедиции да Гамы в Индию, а корабли были оснащены его усовершенствованной астролябией. Но в 1497 году гонения изгнали его и из Португалии. Долгие годы он скитался в нищете, пока не поселился в Тунисе; там, в старости, он утешал себя написанием истории своего народа. Его ученик Жозеф Вечиньо, врач Иоанна II Португальского, был послан составить карту широт и солнечных склонений вдоль побережья Гвинеи, и составленные таким образом карты оказались бесценными для да Гамы. Вечиньо был одним из членов комиссии, которой Иоанн II передал предложения Колумба по поиску западного пути в Индию (1484), и принял отрицательное решение.81

Еврейские врачи по-прежнему были самыми востребованными в Европе. Преследуемые религиозными осуждениями и официальными ограничениями, рискуя жизнью при лечении видных христиан, они, тем не менее, были любимцами пап и королей. Их вклад в медицинскую науку сейчас не был выдающимся, за исключением вклада д'Орты в тропическую медицину; но Аматус Лузитанус стал примером лучших традиций своей профессии и своего народа. Изгнанный инквизицией из Португалии, латинское имя которой он взял, он жил в Антверпене, Ферраре, Риме и поселился в Анконе (ок. 1549 г.), откуда его часто вызывали для лечения того самого папы Юлия III, который стремился уничтожить Талмуд. До конца жизни он мог дать клятву, что никогда не заботился о вознаграждении, не принимал ценных подарков, подавал бедным безвозмездно, не делал различий в своей практике между христианами, евреями и турками и не позволял трудностям времени или расстояния помешать преданности своему призванию. В его "Curiationum medicinalium centuriae septem" (1563) приведены клинические записи 700 случаев, которые он лечил; эти "Столетия" изучались и хранились врачами по всей Европе. Король Польши пригласил Аматуса стать его личным врачом; Лузитанус предпочел остаться в Анконе, но в 1556 году он был вынужден возобновить свои скитания, когда Павел IV потребовал обращения или заключения в тюрьму всех марранов в Италии.

Мораторий Бен Адрета на науку и философию оказал меньшее влияние на философию, чем на науку, и меньшее во Франции, чем в Испании. Влияние Маймонида все еще было сильно среди евреев, которым удалось выжить на юге Франции. Иосиф Каспи осмелился написать трактаты по логике и этике для наставления своего сына и защищал либеральную философскую традицию, получившую свое классическое изложение в "Морехе Небухим" Маймонида. В результате такого подхода появился крупный еврейский мыслитель Леви бен Герсон, известный в христианском мире как Герсонид. Как и большинство еврейских философов, он зарабатывал на хлеб врачебной практикой и воплотил в жизнь идеал Гиппократа - врача-философа. Он родился в Баньольсе (1288) в семье ученых и почти всю жизнь прожил в Оранже, Перпиньяне и Авиньоне, где спокойно работал под покровительством пап. Не было ни одной науки, которой бы он не занимался, ни одной проблемы в философии, которую бы он оставил без внимания. Он был знатоком Талмуда, внес вклад в математику музыки, писал стихи.

В математике и астрономии он был одним из светил эпохи. Он предвосхитил (1321) метод, сформулированный позднее Мауролико (1575) и Паскалем (1654), - нахождение числа простых перестановок n объектов путем математической индукции. Его трактат по тригонометрии подготовил почву для Региомонтана и был так широко почитаем, что папа Климент VI заказал его перевод на латынь под названием De sinibus, chordis, et arcubus (1342). Он изобрел или существенно усовершенствовал поперечный штатив для измерения высоты звезд; в течение двух столетий он оставался ценным благом для навигации. Он проводил собственные астрономические наблюдения и умело критиковал птолемеевскую систему. Он обсудил, но отверг гелиоцентрическую гипотезу, причем так, что можно предположить, что в его время было довольно много ее приверженцев. Он усовершенствовал камеру-обскуру и использовал ее вместе с перекрестным штативом для более точного определения изменений видимого диаметра Солнца и Луны.

Как наука бен Герсона восходила к арабским математикам и астрономам, так и его философия была основана на критическом изучении комментариев, в которых Аверроэс излагал Аристотеля. В 1319-21 годах Леви составил комментарии к этим комментариям, охватывающие трактаты Аристотеля по логике, физике, астрономии, метеорологии, ботанике, зоологии, психологии и метафизике; к этим исследованиям он, конечно же, добавил неоднократное чтение Маймонида. Его собственная философия и большая часть его науки были воплощены в ивритском труде, озаглавленном, по моде эпохи, Milchamoth Adonai ("Битвы Господа", 1317-29). Это произведение занимает второе место после "Морех Небухим" в еврейской средневековой философии и продолжает попытку Маймонида примирить греческую мысль с еврейской верой, что в значительной степени вредит вере. Если учесть аналогичные попытки Аверроэса и Фомы Аквинского согласовать магометанство и христианство с Аристотелем, то можно сказать, что влияние Аристотеля на средневековые теологии положило начало их распаду и переходу от века веры к веку разума. Герсонид пытался смягчить негодование ортодоксов, заявляя о своей готовности отказаться от своих взглядов, если будет доказано, что они противоречат Писанию, - старый схоластический прием. Тем не менее он продолжал пространно рассуждать о Боге, творении, вечности мира, бессмертии души; а когда его выводы противоречили Писанию, он интерпретировал его с таким насилием над текстом, что критики переименовали его книгу в "Битвы против Господа". 82 Мы не должны воспринимать буквально, говорил Левий, такие истории, как история Иисуса Навина, остановившего солнце; эти и подобные им "чудеса", вероятно, были естественными событиями, причины которых были забыты или неизвестны.83 Наконец, он без тени сомнения провозгласил свой рационализм: "Тора не может