Возвращение в Гильдию - Василий Блюм

Дерн покачал головой, сказал мирно:

— Не может быть, чтобы ты не знала выхода.

Девушка кивнула:

— Конечно я знаю, но вам это знание ничего не даст. В Лабиринте важно чувство направления, а не знание пути, — она бодро вскочила на ноги, торжественно произнесла, — а теперь, прежде чем я выведу вас отсюда, мне хотелось бы услышать слово воинов, что меня не бросят, едва выйдя на утоптанную тропу.

Мужчины переглянулись, кашлянув, Мычка спросил:

— Тебе будет достаточно нашего слова?

— Конечно, — Себия с удивлением посмотрела на вершинника, — слово воина нерушимо.

Зола мгновенно выступил вперед, сказал коротко:

— Я даю слово.

Положив руки на сердце, подземница, приклонила голову, — Что ж, теперь я спокойна. Ну а теперь, — она деловито отстегнула плащ, скатав, бросила в заплечный мешок, — прошу следовать за мной.

Девушка зашарила по стенам пещеры, что-то сделала рукой, после чего часть стены отъехала в сторону. Шестерня присвистнул, оценив качество механизма, до слуха не долетело ни единого скрипа, пробормотал уважительно:

— Оказывается, хорошие инженеры встречаются не только среди пещерников.

Принимая похвалу, Себия кивнула, произнесла напряженно:

— Если хотите жить, двигайтесь когда и куда я скажу.

Дерн философски поинтересовался:

— Даже если в проходе на нас набросится десяток враждебных подземников?

Себия отрезала:

— Даже если вас начнут заживо пожирать пещерные черви — только тогда и куда я скажу, — взметнулась туго скрученная копна волос, хрупкая фигурка исчезла в темном зеве прохода.

Наемники по очереди скрылись в отверстии. Последним, недоверчиво озираясь, в проход вдвинулся Зола. А через несколько мгновений стена бесшумно встала на место, и уже невозможно было догадаться, когда в последний раз холодный камень пещеры ощущал тепло живых существ.

Недолгий отрезок времени, необходимый для преодоления Лабиринта, растянулся почти на вечность. Началось с того, что сунувшийся в сторону Шестерня едва не провалился в глубокую яму, усаженную острыми кольями, подхваченный могучей рукой болотника уже в момент падения. А мгновением спустя, неловко оперевшись на стену, Зола активировал скрытую ловушку, вызвав настоящий град мелких зазубренных игл, от которого спас только хлестнувший по ушам визг подземницы — на пол! — и незамедлительная реакция наемников.

Каждые несколько мгновений что-то невидимое со свистом рассекало воздух, под ногами проваливался пол, а из стен с противным скрипом выскакивали заостренные колья. Дважды Мычка лишь чудом успевал увернуться от возникающих, словно ниоткуда, языков пламени. А Дерн попал под струю какой-то чудовищно едкой жидкости, так что кольца кольчуги потрескались прямо на глазах, и рассыпались серой пылью, а на рубахе возникла, постепенно расширяясь, огромная дыра, к счастью, болотник не растерялся, мгновенно выхватив одну из склянок, он плеснул на себя содержимым, тут же нейтрализовав реакцию.

Их давило, кидало из стороны в сторону, они проваливались в пропасть, выкарабкивались, из последних сил, цепляясь за сгнившие веревки, а потом мчались от катящихся камней. В одной из комнат, с потолка вдруг посыпались омерзительного вида насекомые с огромными клешнями и жуткой густой щетиной по всему телу, отчего Шестерня едва не потерял сознание, истерически завизжав, пещерник попытался спрятаться в боковом проходе, где угрожающе шевелились какие-то мерзкие твари, но Мычка оказался на стороже и вовремя оттащил товарища в безопасное место.

Когда впереди вновь забрезжил свет, суля окончание ужасов и заслуженный отдых, наемники со вздохом облегчения устремились к выходу. Выскакивая один за одним, они без сил валились на пол, радуясь холодным каменным плитам больше, чем пуховым перинам. Последней лабиринт покинула Себия, придерживая повисшую плетью руку. Мельком оглядев распростертые в нелепых позах фигуры, она удовлетворенно кивнула, и, доковыляв до ближайшей стены, рухнула на землю вслед за остальными.

Некоторое время в полутемной пещере раздавалось лишь сдавленное дыхание, но постепенно наемники пришли в себя, зашевелились. Шестерня хрипло произнес:

— Секиру прародителя мне в печень, если я еще раз по своей воле полезу в эту машину смерти.

Раздался чуть слышный голос вершинника:

— Даже если это будет единственный путь к возвращению?

Пещерник рявкнул зло:

— Да хоть путь в небесные пещеры. Лучше остаток жизни бродить по темным переходам, чем вновь побывать в чреве этой чудовищной мясорубке.

Ползущий мимо на четвереньках Дерн, похлопал пещерника по плечу, сказал с бледной усмешкой:

— А ведь это всего лишь тренировочный полигон. Ну, вроде нашего, во дворе таверны.

Собрав силы, Зола со стоном вздернул себя на ноги, не пристало магу ползать словно жалкая рептилия, сказал отдуваясь:

— Не хотел бы я встретить воинов, что, как ты сказал, Дерн?.. Всего лишь тренируются в этом чудовищном месте.

По-прежнему, сидя у стены без сил, подземница прошептала:

— Я пошла с вами отчасти и по этому. Погоня будет, и нас попытаются перехватить до… определенного места, но через Лабиринт проклятых не сунутся, пойдут в обход, мы сможем выиграть время.

Зола с кряхтением нагнулся за посохом, сказал чуть слышно:

— Еще не известно, выслали бы за нами погоню, будь мы одни.

— Зола, прекрати, — Мычка недовольно взглянул на мага, — Себия и так провела нас кратчайшим путем, рискуя жизнью.

— Можно подумать, не она нас туда завела, — отпарировал маг, но замолчал, отошел дальше, туда, где закрепленная под сводом тусклая магическая сфера давала больше света, чтобы предаться излюбленному занятию — заполнению оставшихся чистых листков мелкими витиеватыми значками.

Пока Зола шуршал листками, а Шестерня охлопывал себя, проверяя все ли конечности на месте, Дерн открыл котомку, чудом сохранившуюся в Лабиринте, вытащил несколько горшочков и направился в угол, где вершинник уже хлопотал над телом подземницы. Решительно отстранив Мычку, Дерн расстелил на камнях плащ, осторожно уложил девушку сверху, его пальцы забегали по ее телу, легко прикасаясь и тут же отдергиваясь, в некоторых местах руки болотника задерживались, надавливая сильнее, отчего, впавшая в беспамятство Себия, едва заметно стонала. Дойдя до больной руки, болотник нахмурился, его руки замерли, а пальцы чуть заметно ощупывали небольшую припухлость на локте, он сделал резкое движение, отчего девушка вскрикнула, на мгновение широко распахнув глаза, но вдохнув из горшочка, что Дерн не мешкая подставил ей под нос, провалилась в глубокий сон.

Намазав на локоть Себии толстый слой густой, неприятно пахнущей пасты, болотник удовлетворенно кивнул, широко зевнув, мельком оглядел вершинника, но не обнаружив достойных внимания увечий, неторопливо удалился, прихватив с собой ненужные более знахарские принадлежности.

Шестерня кое-как доковылял до брошенного у выхода заплечного мешка, развязав тесемки, с грохотом опрокинул содержимое на пол, хрипло пробормотал:

— Кто как, а я помру на месте, если прямо сейчас что-нибудь не сожру.

Взглянув на рассыпавшиеся по камням кусочки вяленого мяса, Дерн подсел ближе, захватив пятерней горсточку, закинул в рот, принялся неспешно жевать. Подошел Мычка, выбрал сушеную рыбку, захрустел, сдирая ногтями шкурку. Вгрызаясь в сочный, хорошо прожаренный бок какого-то местного животного, найденный в подвальчике дома и в спешке брошенный в мешок вместе с прочими продуктами, Шестерня покосился на мага, прошамкал набитым ртом:

— Чей-то у нас Зола совсем есть перестал.

Дерн громко сглотнул, сказал, отряхивая руки:

— Не видишь, впечатления от прогулки записывает, пока не притупились.

Пещерник затряс головой так, что во все стороны полетели крошки и капельки слюны, отчего сидящий рядом Мычка брезгливо отер лицо, и торопливо отсел подальше, сказал с глубоким убеждением:

— Я бы такие впечатления, как можно быстрее забыл, а не то, что еще и записывать.

Закончив писать, Зола спрятал свитки, подошел к товарищам, разглядывая разбросанные по камням продукты, гадливо поморщившись, произнес:

— И почему некоторые пещерники такие законченные свиньи? Нет бы, тряпицу подстелить, расставить поверх аккуратно… все пораскидал, в пыли извалял, только что не потоптался, — выбрав пару мясных кусочков почище, маг тщательно их осмотрел, стряхивая налипшие песчинки, один за другим неторопливо отправил в рот.

Шестерня хмыкнул, сказал укоризненно:

— И это вместо благодарности! Да пока вы в погреб, как зайцы ныряли, я, рискуя жизнью, собрал харч. А все почему? — пещерник воздел лоснящийся от жира палец. — Потому, как о будущем пекусь.

Дерн широко зевнул, сказал примиряюще: