Красная сирена - Морис Дантек

Мужчина положил карты, встал, подошел к хозяину.

Внимательно изучив фотографию, он тоже отрицательно покачал головой.

— Эй, ребята, а вы его знаете?

Жоакин отнес карточку своим приятелям, они смотрели, передавая из рук в руки, вежливо отвечали:

— Нет, нет…

Жоакин вернул фотографию хозяину, тот протянул ее Аните:

— Мне жаль, мадемуазель, мы не знаем, кто это. Вряд ли он здесь живет… А вы-то сами откуда?

— Из Голландии… Из Нидерландов, — почему-то растерявшись, уточнила она, пряча снимок.

— Вы знать эти места? — Хозяин перешел на ломаный «туристский» — голландский.

— Нет, я здесь впервые. — Анита ответила ему по-португальски. — У вас есть свободная комната. На эту ночь?

— Ну конечно! — Хозяина восхитило то обстоятельство, что молодая иностранка с севера решила остановиться в его гостинице. — У меня есть очень красивая комната с окнами на море, на втором этаже.

Он поднял глаза к потолку, затянутому сетью цвета сушеной морской травы.

— Отлично… А можно мне коньяку к кофе?

— Коньяку? — переспросил хозяин. Анита молча кивнула.

Он вернулся через три минуты с кофе и бокалом, в котором плескалась янтарная жидкость, поставил посуду на стол так торжественно, как если бы угощал Аниту амброзией или частицей крови из чаши Святого Грааля.

Анита благодарно улыбнулась и поблагодарила по-португальски, потом сделала глоток обжигающего напитка с французским коньяком.

Хозяин вернулся к столу и спокойно продолжил игру.

Луна над океаном заигрывала с волнами и пеной.

Анита залюбовалась видом сливающихся с морем небес. Она не смогла бы вспомнить, когда поднялась с места, взяла ключи от комнаты и поднялась наверх в сопровождении хозяина (он счел своим долгом донести ее маленький чемоданчик до дверей).

Анита вошла, бросилась на кровать, зашвырнув одежду на кресло у окна, и нырнула под свежие простыни с забытым ощущением счастья и легкости. Она проспала десять часов, ни разу не проснувшись.

Оранжевое круглое слепящее солнце опускалось за горизонт прямо перед ними. На небе волшебного густо-синего цвета не было ни облачка, и только огненный шар освещал вселенную теплым светом.

Стрелка показателя уровня бензина собиралась вот-вот поцеловаться с нулем.

— Так, — объявил Хьюго, — на следующей остановке писаем и заправляемся!

Десятью километрами дальше под фонарем они заметили рекламный щит «Тексако». Хьюго остановился, залил полный бак высшего сорта и снова прыгнул за руль.

Оказавшись на дороге, ведущей к Памплоне, достал упаковку дезоксина и, не запивая, проглотил сразу две таблетки. Не прошло и двух минут, а нога по собственной воле решила вдавить в пол педаль газа, но он совладал с собой, включив на всякий случай противорадарную «квакушку».

Хьюго вел машину, как загипнотизированный: нервы на пределе из-за скорости, во рту — горький вкус, губы потрескались и высохли.

Он больше не включал ни радио, ни магнитофон, ему хватало мерного гудения мотора в ночи.

Немного недоезжая до Торрес-дель-Рио Хуго заметил боковым зрением какое-то движение. Невероятным — почти гимнастическим — движением Алиса перекатилась через сиденье и очутилась рядом с ним. Хьюго повернулся к ней, удивленно подняв бровь.

Девочка слабо улыбнулась в ответ.

Она будто хотела сказать: «Мы ведь в одной лодке, правда?» Ему нечего было возразить.

Несколько часов спустя Алиса сделала шаг к примирению. Сразу после Бургоса, недоезжая до Квинтана-дель-Пуэнте, девочка внезапно напряглась, съежилась. Он не понимал, в чем дело: только что она казалась ему невероятно сосредоточенной, погруженной в глубокие размышления. Наступила ночь. Чтобы разрядить атмосферу, он включил радио, покрутил ручку, ища что-нибудь приличное на средних волнах. Диско, кантри, диско, диско, местное варьете, диско, ага, вот классика, ну уж нет, только не Оффенбах, снова диско, фольклор, какой-то нудный спор, диско и… Одна фигня!

Напев блюзовой гитары плыл в пространстве, как жар недуга. Он не узнал отрывка, но решил, что это Элберт Кинг.

— Хьюго… Я ужасно хочу поспать в настоящей кровати…

Он не отрываясь смотрел на дорогу. Брошенное в ответ «что?» прозвучало рассеянно, почти бессвязно — спасибо амфетаминам!

— Давайте остановимся, мне надоело ехать в этой машине.

Она снова играет в «капризную малышку».

Хьюго с трудом подавил вздох. Да что ей нужно, черт побери, пульмановский спальный вагон?

И все-таки он расслышал в ее голосе, бесцветном от усталости и сумятицы чувств, невероятное напряжение.

«Будь подобрее, хрен моржовый! — ругнул себя Хьюго. — Она — ребенок, которого взрослые сволочи ткнули лицом в кошмар…»

Он повернул голову, улыбнулся ей самой теплой улыбкой, на какую был способен в сложившихся обстоятельствах.

— Ладно, ладно, — произнес он, опьяненный скоростью, — мы остановимся…

Как по волшебству, фары выхватили из темноты металлический щит — рекламу гостиницы.

Хьюго въехал на большую стоянку — площадка была посыпана гравием, — примыкавшую к дому с башенками, освещенному красивыми фонарями. Розовый камень оживал в электрическом свете, стиралась вековая патина.

Хьюго выключил радио, вынул ключи из зажигания.

Сидевшая рядом Алиса блуждала в лабиринте своих мрачных мыслей. Ситуация оставалась сложной, и Хьюго боялся, как бы у девочки не случился нервный срыв. Он знал — даже если это произойдет, он ее поймет.

Тяжело вздохнув, он взялся за ручку дверцы.

— Знаете что, Хьюго… Я правда вам очень благодарна за все, что вы для меня делаете…

Он открыл дверь.

Поставил ногу на землю.

— Хьюго, вы должны меня выслушать, пожалуйста.

Притормозив, он повернулся к девочке. Снова улыбнулся. Алиса пристально смотрела на него глазами неестественного цвета, на лице читалось невозможное отчаяние. Она вцепилась в его руку:

— Хьюго, пообещайте мне одну вещь… Он сделал ей знак продолжать.

— Моя мать не должна вас отыскать! Понимаете? Он не отводил взгляда.

Она сказала «вас»? Почему? Вопрос ясно читался на его лице, и Алиса прекрасно его поняла. Она так волновалась, что ореховый цвет радужки глаз казался почти натуральным.

— Поклянитесь, что не станете пытаться… победить ее… если вы встретитесь… бегите…

Хьюго постарался скрыть самоуверенную ироничную улыбку.

— Послушай, Алиса, давай все проясним… Ты залезла ко мне в машину, и я согласился довезти тебя до Португалии. Я обратился за помощью к некоторым друзьям и теперь еду в Фару, чтобы передать тебя отцу. Только не спрашивай меня, почему я это делаю, а если однажды кто-нибудь начнет задавать тебе вопросы, отвечай, что ничего не знала. Идет?

Он смотрел на нее почти жестко. Вот дьявол, пора ей вернуться на грешную землю! За ней гонятся вооруженные бандиты во главе с чокнутой матерью-преступницей. Так что задний ход давать поздно…

— Мы летим вперед… Как ракета, которая не способна остановиться после пуска… Ты понимаешь?

Она понимала.

Девочка согласно кивнула, но не остановилась на сказанном.

— Вы не поняли… Моя мать…

— Что твоя мать? — выдохнул он.

— Она не должна вас найти…

— Перестань, Алиса…

— Вы не понимаете… не знаю, что она сделает со мной, но я совершенно уверена в том, что будет с вами, если вы ей попадетесь!

В ее голосе звучала совершенная убежденность.

Хьюго снова взялся за ручку.

— Если она вас найдет, то убьет, понимаете, Хьюго, убьет!

Он выскочил из машины, хлопнул дверью, обежал вокруг.

Лицо Алисы совершенно изменилось под влиянием страха и отчаяния. Он терпеливо ждал, пока она решится наконец выйти, протянул ей руку дружеским жестом, словно хотел доказать, что на свете все еще существуют человеческое тепло и доверие.

Он никому не позволит убить себя…

13

Свежий ветер распахнул окно и донес с пляжа запах сосен и морской воды, Прозрачные занавески раздувались, как маленькие паруса.

Анита сладко потянулась, наслаждаясь светом солнечных лучей, падавших на белоснежные простыни. Она встала, приняла душ и оделась, любуясь скалами и песчаными бухточками, омываемыми волной. На часах еще не было восьми. В комнате телефона не оказалось, и Анита спустилась на первый этаж, чтобы позавтракать.

Кофе и бутерброды ей принесла дородная женщина средних лет. Она приветливо улыбнулась, хоть и не произнесла ни слова. Когда Анита столкнулась с ней у стойки бара, она поздоровалась, и ее «бом диа» оказалось таким же солнечным, как мир вокруг. Пять минут спустя она вернулась с подносом.

Анита накинулась на еду с жадностью, удивившей ее саму. Морской воздух, солнце, смена обстановки, спокойная милота местных жителей — все это «взбадривало» аппетит.