Сверхдержава - Брайан Олдисс

Строго охраняемая база в Гонолулу. В одном из кабинетов собрались дипломаты большинства стран: спорили, приводили доводы, обменивались новостями. Рядом, в кабинете поменьше, в окружении переводчиков обсуждали глобальные проблемы президенты Евросоюза и США и вице-президент Китая, Ченг Ху.

На столиках в стаканах пузырилась французская минеральная вода.

Президент США Риган Бонзелли произнёс длинную речь об экономических последствиях, которые повлечёт обнаружение жизни на Европе.

— Это могло бы сплотить всех людей. Нам не следует упускать такой редкий случай. Необходимо как можно быстрее создать колонию на одном из спутников Юпитера. Люди уже строят планы насчёт Ганимеда. Для создания базы выберем Ганимед или Каллисто. Первый — ближе к Европе и располагает обширными водно-ледниковыми ресурсами. Благодаря нынешнему пробному полёту удалось обнаружить богатый запас соединений толинов[30], смеси углерода, кислорода, азота и водорода, которые, возможно, занесла туда комета. Есть все необходимые условия для создания военной базы.

Помимо того, Ганимед — самый крупный спутник в Солнечной системе, что тоже говорит в его пользу.

Господа, мы, вне всяких сомнений, перенесём наши культурные традиции на газовый гигант. Подобное предприятие потребует усиленного инвестирования. Политическая программа моей нации такова: уравнивание корпоративных различий. В конце концов исследование инопланетной жизни окажет значительное влияние на американскую, европейскую и китайскую культуры — люди осознают, как много между нами общего и как мало различий. Выгода чрезвычайно велика и весьма очевидна: помимо знаний, мы обогатимся минеральными ресурсами, инженерными изобретениями и прочим.

Взял слово вице-президент Китая.

— Что для вас важнее — прибыль или установление мирового добра? Что нас ждёт дальше? Полагаю, выгода — не менее разлагающий фактор, чем идеалистическое представление о мировом добре. Да и о любом воплощении добра. Позвольте привести вам пример из истории Западной науки.

Древние греки очень ценили красоту. Они считали круг и сферу совершенными и идеальными формами. Полагали, что звёзды, планеты, Солнце и Луна закреплены в прозрачных, невидимых сферах, которые, перемещаясь, могли проникать друг в друга. В частности, Платона эта атеистическая идея едва не свела с ума. По учению Аристарха, Земля и другие планеты вращались вокруг Солнца с постоянной скоростью. Доказательство позитивности добра. А сентенция Аристотеля отвергалась в течение двух тысяч лет. Китайские же астрономы…

— Благодарю вас, Ченг Ху. Не нужно читать нам лекцию по истории. Какого мнения вы придерживаетесь?

Невозмутимый вице-президент продолжил:

— То, что мы принимаем за благо, приводит к познанию истины. В конце концов Коперник предположил: планеты движутся по круговым орбитам вокруг неподвижного Солнца. Но только математик, Иоганн Кеплер, в XVII веке открыл, что на самом деле планеты движутся вокруг Солнца по эллиптическим орбитам, само же Солнце — не в центре, а в одном из фокусов системы. Кеплер не был творцом добра, а просто чистым математиком, который поспособствовал развитию прогресса, в том числе — полёту на юпитерианскую луну и обнаружению там жизни.

Понимаете, о чём я? Математика не имеет никакого отношения к мировому добру. Платон и Аристотель уничтожили греческую науку. Непросто признать, но нам следует жить в соответствии с жёсткими фактами, а не розовыми мечтами.

— Так вы будете принимать участие в масштабном освоении Юпитера или нет? — спросил президент Евросоюза.

— Мне кажется, я ясно выразил свою позицию, — с достоинством ответил Ченг Ху и положил руки на колени.

— Есть ещё одна проблема, господа, — продолжил Дё Бурсей после небольшой паузы, во время которой отхлебнул минеральной воды. — В то время как Евросоюз адаптирует утопическую схему, основанную на САП-формуле, нам угрожают антиправительственные группировки извне. Да и не только. Новоиспечённая невеста моего сына, известный ресторатор Эсма Брэкентот, исчезла — будто испарилась с поверхности Земли. Наверняка работа Тайбару!

Ещё более странный факт: в моей резиденции в Сан-Гуинэр покончили жизни самоубийством двое беженцев. Невероятно! Ужасно! Непостижимо! И, в то же время, очень опасно. Несомненно, это предупреждение. Ещё одна из причин, по которой мы решили нанести удар по Тайбару.

— Не только ли для того, чтобы оправдать содержание дорогостоящих истребителей-бомбардировщиков SS-20? — поинтересовался Бонзелли.

— Пехотинцы тоже примут участие, — отрезал Дё Бурсей.

— Вы можете рассчитывать на поддержку США, если согласитесь материально поддержать проект освоения Юпитера.

— Пойду на это лишь в том случае, если вы с Ченг Ху пообещаете не вмешиваться в мои дела с Тайбару.

Ченг Ху качнул головой и, прикрыв глаза, спросил:

— Почему вы так активно добиваетесь объявления войны небольшой восточной стране, к которой мой народ относится благосклонно? Не так уж они вам и навредили! Правительство Тайбару, в свою очередь, предъявляет вам свои претензии: вы потопили паром с четырьмя тысячами их граждан. На мой взгляд, это куда более серьёзно.

Прежде чем ответить, Дё Бурсей шёпотом консультировался с советниками:

— По нашей информации, Тайбару разрабатывает высокотехнологичное оружие, которое они могут распространить по всему земному шару. Возможно, именно из-за его испытаний откололся кусок гренландского ледника, и не космический метеорит тому виной.

Китайский вице-президент, тоже шёпотом, переговорил со стоявшим сзади него премьер-министром, «человеком без лимонада» на местном сленге. Затем заявил:

— Ваши теории довольно интересны и правдоподобны. Нам известно, что в таком случае ракета должна была войти под углом в тридцать градусов. Исследование обломков снаряда указало на его восточное происхождение, а правительство восточных стран так некстати противостоит вам. Но при этом получены доказательства, что удар нанесён с запада.

Ни один мускул не дрогнул на лице Дё Бурсея:

— Они запустили свой мощный заряд в восточном направлении, таким образом, ракета облетела вокруг земного шара и попала в Гренландию с запада.

Немного помолчав, Ченг Ху улыбнулся и ответил:

— Ваше сообщение ещё раз подтвердило мою сентенцию о добре и математике. Потому моя страна, вместо того чтобы поддерживать Тайбару, полностью сконцентрируется на проекте, затрагивающем инопланетные формы жизни на Юпитере, и отнесётся к этому как можно более ответственно.

Трое правителей встали и пожали друг другу руки в знак взаимного уважения и добрососедских отношений.

После заседания Дё Бурсей отправился к ближайшему терминалу «Эмбиент» и позвонил на авиабазу в Тулузе главному маршалу авиации Педро Суто.

«БЕЗУМЦЫ»: Парадоксы человеческой жизни.

Что это за жизнь, если мы не в состоянии претворить в жизнь все фантазии нашего подсознания? Но можно ли воплотить их в реальности?

Действительность — всего лишь человеческое восприятие. Обозначает что-то не до конца заполненное. Бредовая система. Когда мы стоим на Северном полюсе, понятие «севера» перестаёт существовать, мы не можем «пойти на север». Нельзя сказать, что реальность существует, равно как и неверно утверждать, что Вселенная существует. Реальность — всего лишь общее представление, концепция. Цвет, определяемый словом «зелёный» может быть каким угодно.

Так солдаты для обозначения понятия «атака» используют слово «оборона».

Генерал Гэри Фэйерстепс по обыкновению проснулся рано. Принимая душ, он отметил, что дни становятся короче, и ещё раз вспомнил о поведении Джека Хэррингтона: «Никогда не был высокого мнения об этом парне. Всегда разодет в пух и прах. Слишком уж поклоняется Розе. Пусть и пишет абсолютную чушь, хотя и довольно привлекательна — почти как Эми Хейз. Выше всяких похвал! Я даже поначалу добился определённого успеха у Розы. Она зачитала мне довольно слабенький отрывок о лорде, любующемся подснежниками в лесу. За лордом всюду следовал любимый кот. Чушь, как мне показалось. Я спросил её: «Почему не собака? Лабрадор или, скажем, мастиф?» Она ответила, что собаки плохо пахнут. Меня это немного разозлило, и я, похоже, ляпнул, что её книги — вздор и слишком неправдоподобны. Тогда этот денди Хэррингтон, горячий поклонник Розы, решил за неё заступиться. Просто раздулся от возмущения: «Может, настоящая жизнь и не такая, — возразил он, — но романы вовсе не должны отражать реальность». И так далее… Никогда я не был похож на него. То есть я — не литературный критик. Заявил им об этом прямо.

Тогда я разозлился ещё больше и заявил, что горькая правда лучше сладкой лжи. Она может принимать разные формы. Посоветовал почитать шедевр прошлого века — «Архипелаг Гулаг» Солженицына. Страшная книга — о жизни во всех её ужасах и триумфах, великолепии и дерьме.