Кочевые дороги - Виктор Дубровский

Глава 8

Бэргэн подвел Арчаха, с опухшим лицом и сверкающего свежими синяками под глазами, к Тыгыну и поклонился:

— Господин, я привел к тебе гостя.

— О, гость в дом, — прошамкал Тыгын, — радость в дом. Бэргэн, ты не обижал его? Почему у него такое расстроенное лицо? Я накажу тебя, бестолковый! Садитесь, уважаемый.

— Кланяйся, придурок, Улахан Бабай Тойон тебе милость оказывает, — пнул горлопана под копчик Бэргэн.

Арчах свалился возле костра.

— Угощайтесь, уважаемый. У нас всё по-походному, разносолов нет.

Бэргэн онемел от такого зрелища. Тойон превратился в трясущуюся развалину, шепелявил, челюсть его тряслась, изо рта летели слюни.

— Я как тебя увидал, так сразу понял, что ты не простой парень. Мне нужны такие смелые и решительные люди! Так бесстрашно пойти на стрелы, ради того, чтобы для своего хана украсть мою внучку, это самоотверженный поступок. Сколько тебе твой хан обещал дать за мою внучку?

— Э-э-э… Уважаемый Улахан Тойон, я про внучку… ничего, нет… не внучку… мне сказали возмутить крестьян…

— Я понимаю, возмутить крестьян, чтобы создать панику — и умыкнуть внучку, — Тыгын явно ослабел умом настолько, что не слушал оправданий Арчаха, — это ты сам придумал? Молодец! Ты пей, вот замечательная буза из Харынсыта. Ты не бойся, тебя никто здесь не тронет. Хочешь, я тебя десятником сделаю?

Стуча зубами о край пиалы Арчах хлебал бузу, а от такого неожиданного предложения чуть не подавился. Прокашлявшись, он ответил:

— Хочу, о Великий Тойон!

— Вот скоро и сделаю десятником. Новую юрту подарю, — сказал Тыгын, — Я тебе дам двести таньга и тридцать баранов. И ещё три… нет, пять жен дам. Такой смелый парень должен быть награжден. Бэргэн, налей гостю ещё бузы и принеси мой любимый халат. Тот, да, который с золотыми драконами. Я хочу подарить его нашему уважаемому гостю.

Бэргэн, шепча под нос проклятия, принес старый халат, в котором Тыгын ездил на охоту и накинул на плечи придурка. В темноте всё равно ничего не видно.

Арчах немного осмелел от выпитой бражки и от того, что понял, что его бить не будут и начал разглагольствовать.

— Уважаемый Тойон, меня не посылали украсть твою внучку. Меня посылали сделать выступление дехкан.

— Понимаю, понимаю. Жаль, что твой бывший хозяин остался без моей внучки, у него хороший вкус. Надо бы с ним как-нибудь встретиться, поговорить. Ну всё, пора отдыхать, завтра в путь. Эй, кто там! Уложите спать нашего гостя и дайте ему женщину.

— Я отведу его, о Великий Тойон! — сказал Бэргэн и за шиворот потащил Арчаха от костра.

— Если ты думаешь, что великий Тойон тебе благоволит, то это для меня ничего не значит, так и знай! — Бэргэн держал проходимца за косточку большого пальца и выкручивал ее так, что у Арчаха текли слёзы из глаз. — Меня поставили сюда, чтобы я беспокоился о том, чтобы у нашего тойона не болела голова из-за всяких придурков, которые думают, что их наградят за разные пакости. Я намажу твои яйца тухлым мясом и посажу голой жопой на муравейник, ты быстро поймешь, что такое милосердие и как надо отвечать на мои вопросы.

Арчах уже трясся от страха и пот липкой струйкой тек по его хребту.

— Ну что, признавайся, ты хотел украсть молодую госпожу, чтобы продать её в гарем своему баю? — Бэргэн шипел в ухо Арчаху и улыбался, чтобы все видели, как ласково он разговаривает с уважаемым гостем. — Кому ты хотел продать девушку?

— Нет, нет, никто не хотел красть внучку, — мошенник уже заикался, — мне просто сказали, что надо так сделать, чтобы испугать уважаемого Тыгына.

— Ты мне не ври, я враньё нутром чую! — Бэргэн ткнул Арчаха под ребра, — Иди вон там спать будешь. Бабу тебе тоже дали. Если сможешь с ней справиться, — и хрипло рассмеялся.

У расстеленной на земле кошмы Арчаха поджидала девушка в шёлковом полухалате и чёрных кожаных штанах в обтяжку. Она поигрывала камчой и пристально смотрела на него.

— Ну что, красавчик, будем спать в обнимку? — сказала девица и многозначительно ему подмигнула. — Ложись, я сейчас приду.

Арчах прилег на кошму, следом за ним легла девушка и обняла его так, что у Арчаха затрещали ребра.

— Тойон говорит, что ты смелый парень, а я люблю таких. Скажи, а это бай красивый? — жарко дышала в ухо Арчаху девушка.

— Ка-к-к-ой бай? — заикаясь переспросил Арчах.

— Ну, который хотел нашу госпожу получить.

— Я не хотел никакую госпожу красть! Я уже всем сказал, а меня все время спрашивают. — Арчах уж не знал, что и отвечать и начал вырываться из объятий красавицы.

— Так ты трус что ли? Не мог девушку украсть? Ты какой после этого боотур? Ты тряпка, а ну пошел вон, пристаешь тут к честной девушке, — девица ловким ударом вытолкала парня с кошмы, — и не появляйся на моих глазах!

Арчах, путаясь в длинных полах халата, пошел прочь, искать себе место для ночлега.

— А ну стой! Иди сюда! Ложись рядом, будешь меня согревать. И не дёргайся, а то оторву тебе всё, что тебе уже не нужно, — пообещала девушка.

Издерганный Арчах осторожно лег рядом с девушкой и притих. Кто их знает, этих тыгынских, все бешеные какие-то. Может сбежать? Не дадут. Вон, зыркают охранники, не спят. О, ужас, ужас.

Солнце ещё не взошло, а отряд Тыгына был уже в пути. Шли резво, не останавливаясь на обед, мимо садов и полей, аулов и арыков. Цветущая земля, междуречье трех притоков Сары Су, средина земель рода Чёрного Медведя кормила почти четверть населения Большой Степи.

К вечеру Тыгын приказал останавливаться. К счастью, никакой погони не было. Парни Талгата периодически проезжали вперед и, возвращаясь, докладывали, что впереди чужих бойцов не видно. Это немного беспокоило Тыгына, было непонятно, где и кто их встретит. Но нужно было дождаться ту группу, которая должна привезти Бээлбэя, а другая группа — шамана из каравана. До Дороги Отца основателя оставалось совсем немного, а затем мост через реку и они будут на своих землях.

Арчах весь день не находил себе места. Обвинения в попытке похищения внучки Тойона были глупыми, но никто ни слова ему не сказал. Ему дали коня и он щеголял в отличном халате с плеча тойона. К вечеру Арчах уже начал подумывать, что его действительно назначат десятником, ведь он такой смелый, не побоялся выйти под стрелы и дадут пять жен, тойон обещал же. И двести таньга. Но надо объяснить Тыгыну, или его страшному Бэргэну, что никакую внучку он красть не собирался. К вечеру, когда отряд остановился на ночевку, желание оправдаться перед Тыгыном было настолько велико, что он, не дожидаясь ужина, подошёл к Бэргэну:

— Уважаемый Бэргэн! Я хотел тебе сказать правду!